Охота на Зло - Гай Уолтерс

BND на Ближнем и Среднем Востоке, но было упомянуто и о том, что Эйхман находится "с 1952 года в Аргентине под псевдонимом Клеменс". На самом деле псевдонимом Эйхмана была схожая по звучанию фамилия Клемент, что, как оказалось впоследствии, указывало на некоторую достоверность сообщения. Однако сотрудник BND также сказал, что ходят слухи о том, что Эйхман живёт в Иерусалиме. После встречи офицер ЦРУ передал полученную информацию руководителю резидентуры, который, в свою очередь, 19 марта доложил об этом в штаб-квартиру[1144]. К удивлению многих, ЦРУ на основании этой информации ничего не предприняло и, насколько известно, её не распространяло.

Когда в июне 2006 года это стало общеизвестно, часто отмечалось, что ЦРУ либо проявило халатность, либо в очередной раз продемонстрировало двойные подходы, присущую американским разведслужбам, нанимавшим таких людей, как Клаус Барбье. Некоторые даже предполагали, что ЦРУ преднамеренно скрывало Эйхмана, что было явно неправдой[1145]. Все эти обвинения безосновательны по той простой причине, что ЦРУ категорически не знало, где скрывается Эйхман. Агенту были названы два потенциальных места нахождения Эйхмана (Аргентина и Иерусалим) — хотя первое явно было более вероятным, чем второе, — а информация была предоставлена неофициально и вряд ли могла быть подтверждена BND. Утверждение о том, что ЦРУ знало местонахождение Эйхмана только потому, что теперь известно, что половина полученной информации была верной, является худшим примером ошибочного апостериорного мышления и граничит с казуистикой. Аналогично, обвинение в том, что ЦРУ могло "что-то с этим сделать", также безосновательно. В конце 1950-х годов в задачи ЦРУ не входило преследование нацистских военных преступников. Если эту политику следует считать провалом — что вполне разумно — то вина должна лежать на руководителях ЦРУ в правительстве. Правда заключается в том, что ни одно из правительств в то время целенаправленно не проводило политику преследования нацистов, поэтому бездействие ЦРУ вряд ли является его виной. ЦРУ также обвиняли в том, что оно не предоставляло израильтянам информацию, но, опять же, такое обвинение наивно. Как мы видели, израильтяне не знали, что ЦРУ известно об Эйхмане, а ЦРУ в 1958 году не знало о какой-либо заинтересованности в этом Моссад. Но наиболее важен, тот факт, что зацепки относительно местонахождения Эйхмана появились именно у BND, и ЦРУ сочло это достаточной причиной для бездействия, поскольку считалось, что привлечение таких людей к ответственности — задача западных немцев. Если уж кто и смог бы взять на себя вину за бездействие, то это западные немцы, но, как хорошо знал Фриц Бауэр, в Германии не было особого желания заниматься охотой на нацистов.

Если бы израильтяне узнали о "Клеменсе", то вполне возможно, что Эйхман был бы привлечен к ответственности уже в 1958 году. К сожалению, после визита Хофштеттера к Германам в марте того же года, он разделил скептицизм Хареля. Хофштеттер предположил, что Вера Эйхман, возможно, второй раз вышла замуж, и что её дети продолжают называть себя Эйхманами. Герману не хватало неопровержимых доказательств, а то, что он предоставил Бауэру — и, сам того не зная, израильтянам — было лишь сильным подозрением. К большому разочарованию Германа, Хофштеттер сказал ему, что если будут предоставлены какие-либо реальные доказательства, то он будет очень заинтересован. Герман пожаловался, что вся эта затея обходится ему в значительную сумму денег, и Хофштеттер пообещал ему компенсацию. Перед отъездом он дал Герману контактный адрес, тем самым исключив Бауэра из цепи передачи информации[1146]. Перед отъездом из Буэнос-Айреса Хофштеттер также осмотрел дом на улице Чакабуко и тоже пришёл к выводу, что крайне маловероятно, что там может жить нацист уровня Эйхмана. Вернувшись в Израиль, Хофштеттер поделился своими сомнениями с Харелем, который фактически затормозил расследование, оставив дело Герману. Как выразился один из членов группы по похищению Эйхмана: "Великий Иссер Харель и его секретная служба, якобы одна из лучших в мире, поручили эту задачу слепому пенсионеру, живущему более чем в 250 милях"[1147]. Такой цинизм теперь понятен, но по причинам, изложенным выше, у израильтян были вполне веские основания не доверять Герману.

Но Герман не собирался бросать это дело, и в течение апреля и мая 1958 года он навёл справки о доме на улице Чакабуко, и выяснил, что он принадлежал некоему Франсиско Шмидту, хотя электричество предоставлялось человеку по имени "Клементс". Однако, поскольку имя "Клементс" ничего не значило для Германа, он предположил, что Эйхман на самом деле выдавал себя за Шмидта и перенёс множество пластических операций. Харель счёл всё это весьма надуманным, но больше его поразило настойчивое требование Германа провести дорогостоящие поиски в глубинке Аргентины, чтобы выяснить прошлое Шмидта. "Всё это показалось мне крайне странным", — заметил Харель, не видя причин, по которым Герману нужно было заниматься поисками Эйхмана, если уже был известен адрес его местонахождения[1148]. Но наконец, Хареля заинтересовала, полученная от Эфраима Илани, дополнительная информация, указывающая на то, что Шмидт даже не жил в этом доме, и ничто в отношении Шмидта не совпадало с тем, что израильтяне знали об Эйхмане. Герман был непреклонен, но Харель, по его мнению, узнал достаточно и к августу 1958 года тихо закрыл этот вопрос. На тот момент угроза Адольфу Эйхману со стороны израильтян миновала[1149].

Возможно, стремление Германа найти Эйхмана подпитывалось не только чувством справедливости, но и перспективой получить вознаграждение в 10.000 долларов, объявленное Всемирным еврейским конгрессом по просьбе Тувии Фридмана[1150]. Однако было бы несправедливо считать, что Германом двигали исключительно меркантильные соображения, поскольку его мотивы для мести нацистам были достаточно ясны.

Ещё одна потенциальная зацепка появилась в феврале 1959 года, когда умерла мачеха Адольфа Эйхмана. Вскоре после этого Симон Визенталь прочитал в газете Oberösterreichische Nachrichten некролог. В некрологе говорилось, что среди скорбящих членов семьи были названы жена Эйхмана, а также его сыновья. Визенталь решил провести расследование и направил нескольких "частных лиц", чтобы выяснить у семьи Эйхмана местонахождение Веры Эйхман. К сожалению, семья предпочла хранить молчание и ничего не сообщила тем, кто действовал от имени Визенталя. Что касается самого Визенталя, то для него это стало убедительным доказательством, что Эйхман проживает в Австрии. Позже в том же году он поделился своими мыслями с израильским послом в Вене:

Чрезмерная осмотрительность членов семьи в отношении нынешнего местонахождения Веры Эйхман может указывать на возможность того, что разыскиваемый Адольф Эйхман может проживать где-то неподалёку. В противном случае, такая замкнутость со стороны семьи в этом отношении довольно непонятна[1151].

Визенталь был убежден, что Эйхман все ещё находится в Европе. В сентябре 1959 года он написал израильскому послу длинное письмо, касающееся расследования, проводимого полицией в отношении местонахождения Эйхмана. Одна из зацепок — слухи, распространявшиеся среди школьных друзей детей Эйхмана, утверждавших, что мальчики говорили им, "что они скоро уедут в обширное поместье,