Бес - Чарли Ви

рада и этому. А ведь могли неизвестно кем вырасти. Сколько таких я повидала девчонок. Ни к чему не стремящихся. Они остаются в деревне, устраиваются в колхоз, спиваются. У каждой уже как минимум по три ребёнка в моём возрасте.

Глубоко вдыхаю, возвращаюсь мыслями в реальность. Костя уже спит, всё так же обнимает меня за талию, а его дыхание проходится теплом по ключице. Не хочется никуда уходить, но приходится каждый раз напоминать себе, что мы друзья, и я не хочу терять эту связь. Наверно, поэтому я до сих пор не переспала с ним. Слишком хорошо знаю, как Костя без зазрения совести расстаётся с любой девушкой. ДАже неделю не выдерживал, сразу говорил до свидания. Он не умеет мириться с чужими привычками. Его бесит буквально всё. Исключений пока не было. Наверно, только я, но мы были друзьями, а если, не дай бог что-то позволить… я, скорее всего, пойду вслед за остальными. А я пока не готова с ним расстаться навсегда. Мне просто хорошо, когда он рядом. Хорошо, когда звонит и рассказывает что-нибудь из своей жизни. Я будто прикасаюсь слегка к ней. Соприкасаюсь с его миром, куда он никого не допускает.

Я давно заметила, что, несмотря на свою видимую открытость и улыбчивость, Костя очень замкнутый. И мне так хочется иногда залезть в его мысли и узнать о чём, он думает, почему такой. Не верю я, что он не умеет любить. Не хочется верить. Что-то есть в его прошлом, что сделало его таким. Но что?

Рука Кости опасно поднимается к моей груди. Пора выбираться из его объятий. Сталкиваю его руку с себя. Аккуратно, боком пытаюсь выползти из-под него.

Тяжёлый, зараза.

Не успеваю отодвинуться, он кладёт на меня ногу. Ещё и прижимает к себе. А следом опять и рука подбирается, ложится ко мне на живот, ещё и под блузку забраться пытается.

Пытаюсь не паниковать, а в голове я уже ношусь по кругу с диким воплем: “Вот же блин!”

Держу его руку, прижимаю к себе. Может, успокоится. Костя замирает на несколько секунд и опять продолжает.

— Костя, прекрати! — пыхчу, удерживая его руку.

— Нет. Хочу тебя, — шепчет он в ответ и окончательно забирается рукой под блузку. Накрывает мою грудь, сжимает почти до боли.

— Ты что-то перепутал. Перестань…

А в следующую секунду он уже целует меня в губы. Я теряюсь, даже забываю, что надо сопротивляться. Его губы солёные, с цитрусовым привкусом алкоголя. Я мечтала об этом поцелуе все пять лет и никак не ожидала, что он произойдёт сегодня… я даже мыслить не могу. Его язык сплетается с моим. И я начинаю отвечать ему на поцелуй. И его невозможно сравнить ни с одним Ваниным поцелуем. У Кости губы твёрдые, он делает что хочет, прикусывает, посасывает нижнюю губу. У меня ощущение, что он не целует меня, а занимается сексом уже с моим ртом. Неудивительно, что все девушки, с кем он провёл ночь, хотят ещё. В его руках я чувствую себя податливой куклой, с которой, что он хочет, то и делает. Я даже не замечаю, когда он оказывается на мне, придавливает собой, и мне теперь точно не сбежать. А уже и не хочется. И все причины, которые я так долго выстраивала вокруг себя стеной, чтобы отгородиться от Кости, рушатся со стремительной скоростью.

Я словно в агонии, губы уже болят и припухли от его грубых поцелуев, низ живота тянет. Костя спускается к шее, прикусывает её до боли, я вскрикиваю. И он тут же проводит языком по больному месту, заглушая боль. Спускается ниже, одним рывком дёргает края блузки, кнопки, не выдержав напора, расстёгиваются. И это приводит меня в чувство, смотрю на него, но в сумерках почти не видно лица.

— Костя, хватит. Я не хочу, — хнычу, потому что очень хочу, но нельзя. А он никак не реагирует на мои слова. Как танк продолжает ласкать меня, пальцами прикасается к соскам, к самым кончикам, я закусываю губу, чтобы не застонать. ДАже сквозь ткань они чувствительны. Костя наклоняется к моей груди и прикусывает зубами кожу на груди, тут же перемещается к соску, прикасается кончиком языка к самой вершинке, и меня током прошибает. Контроль отключается. Свой стон слышу как будто со стороны.

— Охуеть, какая ты, — шепчет Костя вслед за моим стоном. — Как же я хочу тебя трахнуть, Лика.

Не моё имя встряхивает ещё круче, чем ласки груди.

— Я не Лика, — громко отвечаю Косте. Но он вообще не слышит меня, продолжает целовать грудь.

— Я не Лика, — ещё громче говорю, а в дополнение к словам хватаю его за волосы и тяну вверх голову. — Я Аня. Слышишь?

— Да мне похуй, кто ты.

Всё ясно. Он настолько пьян, что даже не понимает, с кем сейчас. От этой мысли становится так больно.

— Отпусти меня.

— С чего это?

— Потому что, если не отпустишь, я заявлю на тебя в полицию. Понял?

— Какого хрена ко мне в постель тогда забралась?

— Меньше пить надо, и будешь помнить. Отпусти сейчас же.

— Ну и иди.

Он поворачивается набок, выпуская меня. Что-то бурчит и отворачивается.

А я встаю с дивана, запахиваю края блузки, сбегаю в свою комнату.

Долго плачу от обиды в свою подушку.

Всё-таки Костя такая сволочь.

Глава 10. Розовые единороги сдохли

Всю ночь плачу в подушку. Пытаюсь убедить себя, что всё правильно. Так и надо. Хорошо, что всё обошлось, а грудь всё равно рыдания раздирают. Больно так, что скулю в подушку. Забываюсь сном уже под утро, когда светлеет небо. А утром просыпаюсь от шума на кухне. Кто-то гремит посудой.

Приоткрываю неохотно глаза и тут же закрываю. Воспоминания наваливаются тяжёлым облаком. Не хочу ничего помнить, но мозг не отключить. Я опять начинаю прокручивать вчерашний вечер.

— Ань, завтракать будешь? — раздаётся бодрый голос Кости почти рядом, в комнату вошёл.

— Нет.

Поворачиваюсь спиной к двери. Видеть его сейчас вообще не хочу. И почему я сейчас себя чувствую так, будто пила я, а не он. Зато Костя, как всегда, в отличном расположении духа. Наверно, теперь даже и не вспомнит, что вчера было между нами.

— А что случилось с моей Анютой? Заболела?

Слышу его шаги, не дай бог, сейчас подойдёт ещё. Прогнувшийся матрас подтверждает мои опасения.

— Дай лоб потрогаю.

Прохладная ладонь ложится на моё лицо. Я тут же резко отдёргиваю голову.

— Не болею я. Просто отстань. Не хочу, я есть.

— Обиделась?