Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

углом, проектировщики предусмотрели небольшую зону отдыха с мягкими креслами и закругляющимся обзорным окном. Приятная локация для распития коктейлей и задушевных бесед.

Я поднялся на третью палубу — и оказался возле рубки управления. Дальше по коридору тянулись двери на две стороны. Я насчитал шесть кают. Все они, как я полагаю, предназначены для гостей и членов семьи герцога. В кормовой части, вероятно, обитают слуги и телохранители. Больше негде. И вот там, в тусклом полумраке, мелькнула тень Байта Мусаева. Тень взмахнула клинком, полоснув по горлу очередного охранника, и тот рухнул со сдавленным криком.

Что ж.

Значит, есть кого охранять.

Колебался я всего несколько секунд. Рубка или каюты? Логика подсказывала, что не мог Раевский так быстро отправиться на боковую. В самый разгар схватки? Да ладно.

Вхожу в рубку, держа пистолет за спиной.

Молниеносно отмечаю позиции собравшихся.

И улыбаюсь во все тридцать два. Потому что передо мной — именно те, кто надо. Командир экипажа и штурман заняты прокладкой курса. Радист в наушниках что-то отстукивает.

Самуил Владимирович Раевский, развернувшись в кресле, смотрит на меня.

— А вы — упрямый молодой человек, Иванов.

— Что есть, того не отнять.

— Фокус с усадьбой мне понравился, — герцог быстро взял себя в руки и теперь улыбался, окидывая меня неприязненным взглядом. — За это вы тоже ответите.

— Правда? — искренне удивился я. — Интересное высказывание из уст смертника.

Тем временем члены экипажа начали разворачиваться в своих креслах, доставать оружие и готовиться к бою. Все встали, кроме Раевского.

— Не советую, — обронил я.

Последняя фраза была адресована команде цеппелина.

Глаза Самуила Раевского просканировали меня и задержались на руке, заведённой за спину. Уверен, сейчас этот тип прикидывает, что у меня припрятано, и успеют ли его люди разделаться с незваным гостем.

Прежде я не встречался с Раевским.

Мужчина средних лет, в хорошей физической форме, очень похож на своего покойного брата. Я бы решил, что мой нынешний противник больше специализируется на боевых искусствах, чем на финансовых операциях. Но первое впечатление обманчивое. Практика показывает, что этот человек может принимать быстрые и жёсткие решения, продумывать многоходовые интриги, управлять Родом из-за спины номинального главы. А это говорит о незаурядных мыслительных способностях.

— Перед тем, как вы умрёте, — сказал я, держа в поле зрения всех присутствующих, — хочу отметить, что забрал всю вашу подвальную коллекцию.

— Ты здесь никто без своего Дара, — хмыкнул Раевский. — И твой Род ответит за твои действия.

На последнем слове Раевский сделал неуловимый жест рукой.

Я был к этому готов.

Выбросив руку с пистолетом, начал стрелять. Первым уложил капитана, оказавшегося чрезвычайно шустрым. Прямо в голову, того аж отшвырнуло назад, к креслу. Вторая пуля прилетела в живот радисту, и тот скрючился, оседая на пол.

Упав на колено, я пропустил над головой нож, брошенный Раевским.

И тут же вогнал две пули в штурмана, уже занёсшего для удара танто. Первая пуля попала мужику в коленную чашечку, вторая — в глаз.

— Отступник! — взревел герцог.

И бросился ко мне, выхватывая из-за спины второй нож.

Проблема всех этих людей в том, что блокада ки — палка о двух концах. У меня был ствол, рубка была просторной, а все мои противники не могли воспользоваться своими Дарами или артефактами.

Первая пуля пробила Раевскому грудную клетку.

Вторая разворотила череп.

Я выпрямился.

И, не глядя, добил точным выстрелом раненого в живот радиста. Стоны и скребущие звуки прекратились. В рубке воцарилась мёртвая тишина.

Приблизившись к пульту, я удостоверился, что мы идём на автопилоте. Дирижабль дрейфовал в северо-западном направлении, под нами проплывали огни московских пригородов.

Трупы сбрасывать нельзя.

Убрав «глок» в кобуру, я склонился над приборной доской, пытаясь разобраться в механизмах управления. Я наблюдал за своими людьми, когда мы ходили на дирижаблях к полигону или к тому же Екатеринбургу. Это, впрочем, не означает, что я смогу без труда разобраться во всех рубильниках, индикаторах, кнопках и циферблатах. Но я понял одну вещь — эта консоль неуловимо отличается от тех, что я видел раньше. Здесь были дополнительные клавиши, о предназначении которых оставалось лишь строить гипотезы. А вот интересный рубильничек, под которым расположилась светящаяся белым полоска. Прямо как столбик загрузки на экране компьютера. И прямоугольные сектора этого столбика неумолимо чернели — верхние три уже погасли.

Внезапное озарение заставило меня протянуть руку и коснуться рубильника.

Неведомая сила тут же потянула энергию из моих каналов.

В заблокированном дирижабле, Карл!

Потухшие прямоугольники начали светлеть — скрытая ёмкость напитывалась моей ки. Основательно напитывалась, я ощутил отток.

Быстро убрал ладонь.

Отток прекратился.

Ах, вот оно что!

Почему бы не провести маленький эксперимент? Я ведь точно знаю, что эта приблуда не отключит маршевые двигатели.

Протянув руку, я резко опустил рубильник вниз.

До упора.

И активировал непрерывную циркуляцию.

Глава 5

Ки захлестнула меня, вызывая непривычную эйфорию.

Наверное, так себя ощущает человек, бредущий по пустыне и добравшийся до оазиса с родниковой водой. Одарённый без энергии — как банкир без банка, хо-хо-хо!

Прогнав ки по каналам, я слегка взбодрился.

Организм нуждается в хорошем сне, но сегодня придётся потерпеть.

Развернувшись, я сделал переборки третьей палубы проницаемыми. Сработало! Преграды растворились, сохранив лишь примерные контуры. Я увидел застывшего у входа в рубку Мусаева.

Так, попробуем расширить зону прозрачности на весь дирижабль.

Моему взору открылись отсеки, в которых я до этого не успел побывать. Машинное отделение, кладовая, багажная секция. Каюты охранников и прислуги. Очень скромные каюты — с двухъярусными койками, не провернуться. И да, на цеппелине ещё оставались живые люди. Некоторые из них даже не проснулись. Оно и понятно. Хлопки пистолета, оснащённого глушителем, вряд ли кого-то разбудят. Особенно, если человек спит в кормовой части, а стреляют в рубке управления. Да и Мусаев умеет работать бесшумно.

Итак, считаем.

Механик у маршевых двигателей, повар спит. Ещё в мире снов две горничные и личный секретарь герцога. Второй борт-механик читает книгу — его вахта закончилась.

Прикидываю расклад.

Эти люди ни в чём не повинны, я их убивать не стану. В рубке умерли те, кто сам полез в драку. Свидетели из прислуги и технического персонала неважные — они ничего не видели. Почему бы их просто не отпустить? Всех, за исключением секретаря. Вот с ним я поговорю по душам. Надо выяснить, какие приказы раздавал Самуил Владимирович незадолго до смерти. С кем связывался. Какие задачи