Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки - Мария Аборонова

Харрисон считает: это является доказательством того, что Пандора могла восприниматься древними греками как одно из воплощений богини земли Геи. Поэтому в текстах Гомера и Гесиода у Пандоры именно пифос, который помещался в землю. И поэтому она и называлась «вседающая». Она была плодородная, как земля. И поэтому на кратере V в. до н. э. она поднимается из-под земли.

В пользу божественного происхождения Пандоры и ее отношения к древним божествам может говорить и сходство с библейской историей Евы.

Главное сходство, на которое все указывают: Ева и Пандора — обе женщины. Обе они играют центральную роль в истории, отмечая момент перехода от состояния изобилия к страданиям и смерти. Они обе делают что-то, чего им делать не следует. Они обе несут ответственность за привнесение в мир некой формы зла.

История создания Пандоры у Гесиода похожа на историю создания Евы в первой книге Пятикнижия[51], а Эпиметей напоминает Адама[52]. В «Трудах и днях» упоминается миф о смене веков: золотого, серебряного, медного, века героев и железного[53]. В Книге пророка Даниила есть часть, в которой он рассказывает вавилонскому царю Навуходоносору, что сны правителя о статуе, сделанной из множества различных металлов, означают, что за золотым веком последует век серебра, затем век бронзы, затем век железа и, наконец, век глины[54]. Приход Пандоры у Гесиода связан с окончанием золотого века, а появление Евы приводит к окончанию райской жизни для людей[55].

Когда Гесиод писал о Пандоре, мы знаем: это VII в. до н. э. Время написания Книги Бытия варьируется от XVI до VI в. до н. э. Но при этом известно, что Гесиод опирался на идеи Гомера и наверняка на что-то еще, а это все уходит корнями в микенскую и минойскую эры, а значит, потенциально в тот же период.

Так что самая логичная версия сходства историй Евы и Пандоры — это взаимное опыление идеями в один исторический период. Все-таки истории слишком разные, чтобы считать их копиями друг друга. Ева была создана Богом как обычная женщина в пару Адаму. А Пандору создали как искусственное зло в качестве наказания. Если уж говорить о схожести мифов, то Пандора не Ева. Пандора — это «яблоко»[56] в истории Евы[57].

Есть и более революционная версия от тех, кто исследует древние тексты. Они считают, что часть Пятикнижия, включая историю Адама и Евы, была написана позже, в VI в. до н. э., и заимствовала многое из греческой культуры, включая историю о Пандоре, для усиления вины Евы в грехопадении.

Это один из моментов, когда хорошо становится видно, насколько динамичным может быть то, что мы считаем древним и высеченным в камне. Оно переписывалось, дописывалось, терялись правильные переводы, выпадали куски текста, и многие смыслы утрачивались или трансформировались.

Так и в случае с Пандорой и открытым ею пифосом. Изначально это могло быть всего лишь частью мифа творения, а поздние авторы уже навесили на него ассоциацию с женщинами и их природой.

Тем не менее у нас есть версия, что Пандора могла восприниматься древними греками во времена Гесиода как божество, ассоциируемое с землей. Тогда слова Гесиода о том, что Пандора оказалась двуличной, лживой[58] и выпустила на человечество проблемы, можно понять как жалобу на землю, которая должна нести плодородие и процветание, а она что-то не несет.

Но если с Пандорой более-менее понятно, то что с остальными женщинами?

Ведь дальше Гесиод пишет весьма неприятные вещи. В «Теогонии» он продолжает свои размышления о страшном наказании человечества Пандорой следующими стихами, за которые все (ну как все: все, кто читал) с началом эпохи феминизма клеймят его женоненавистником:

Женщин губительный род от нее на земле происходит.

Нам на великое горе они меж мужчин обитают,

В бедности горькой не спутницы — спутницы только в богатстве.

Так же вот точно в покрытых ульях хлопотливые пчелы

Трутней усердно питают, хоть пользы от них и не видят;

Пчелы с утра и до ночи, покуда не скроется солнце,

Изо дня в день суетятся и белые соты выводят;

Те же все время внутри остаются под крышею улья

И пожинают чужие труды в ненасытный желудок[59].

Особенно хорошо эти строчки воспринимаются, если знать, что трутни — это пчелы-самцы, единственная цель которых — размножаться с помощью матки, а рабочие пчелы — это самки.

Далее Гесиод пишет, какие женщины ужасные и бесполезные, как это ужасно, что надо вступать в брак, вот бы можно было заводить без них детей и т. д.[60]

Вывод в конце делается такой. Если мужчина не женится, то у него нет недостатка в средствах к существованию, но в старости стакан воды подать некому и все наследство отходит неприятным дальним родственникам. Если он вступает в брак и получает жену «сообразно желаньям», то все равно проводит свою жизнь среди зла, в постоянной борьбе с ним[61]. А если ему не везет и попадается зловредная баба, то он оказывается обречен на вечные муки.

Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — потеряешь себя, а если пойдешь прямо — потеряешь и себя, и коня в придачу. Такая же логика.

Современному человеку, конечно, уже хочется осудить Гесиода за мизогинию, но в данном случае ему это можно простить. У древних греков главной целью брака действительно не являлся перевод отношений на другой уровень и доказательство любви, как в большей степени принято в современном обществе. В основе брака лежали прагматические соображения: совместное ведение хозяйства, рождение наследников, социальная и экономическая стабильность.

Но это не означает, что древние греки, вступая в брак и проживая в нем далее, поголовно друг друга ненавидели. Это могло быть мнение Гесиода в результате наблюдения за браком брата или личного неприятного опыта.

А вот за написанное в «Трудах и днях» Гесиода оправдать уже сложнее. Например, говоря о том, как делить собственность, он пишет:

Женщин беги вертихвосток, манящих речей их не слушай.

Ум тебе женщина вскружит и живо амбары очистит.

Верит поистине вору ночному, кто женщине верит![62]

Позже он призывает избегать найма работников с детьми, чтобы, во-первых, не надо было кормить лишние рты, а во-вторых, чтобы женщина могла полностью сосредоточиться на работе. Соответствие современному российскому законодательству такой призыв, конечно, уже не пройдет:

Мой бы совет — батраком раздобудься бездомным да бабой,

Но чтоб была без ребят! С сосунком неудобна прислуга[63].