Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

Ситуация достигла кульминации в четверг, 11 декабря. Под влиянием действий нацистов пять земель – Саксония, Брауншвейг, Тюрингия, Вюртемберг и Бавария – подали петиции о запрете фильма «На Западном фронте без перемен». В 10:00 того же дня высший цензурный совет страны собрался, чтобы определить судьбу фильма. На заседании присутствовали двадцать восемь человек, чего не случалось ни прежде, ни позже. В состав совета вошли доктор Эрнст Зеегер, главный германский цензор, Отто Шуберт, представитель киноиндустрии, доктор Пауль Беккер, редактор аграрной националистической газеты, профессор Хиндерер, теолог, и фройляйн Рейнхардт, школьная учительница и сестра покойного генерала Вальтера Рейнхардта. Также присутствовали представители правительств пяти протестующих земель и делегаты от министерств обороны, внутренних дел и иностранных дел. Адвоката компании Universal Pictures, доктора Франкфуртера, сопровождали майор в отставке и два кинорежиссера[100].

Все втиснулись в проекционный зал, и «На Западном фронте без перемен» был показан второй раз за два дня. Затем Зеегер спросил у представителей земельных правительств, почему те выступают против фильма. Они высказались, и Зеегер насчитал в общей сложности три возражения: фильм вредит образу Германии; он угрожает общественному порядку; и если его разрешить, то остальной мир подумает, что Германия одобряет еще более оскорбительную версию истории, демонстрирующуюся за рубежом[101]. Эти возражения были тщательно подогнаны под закон о кино, который запрещал картины, «угрожающие общественному порядку, наносящие вред религиозным чувствам, провоцирующие опасные или аморальные действия или угрожающие образу Германии или отношениям Германии с другими странами»[102].

Затем Зеегер обратился к представителю Министерства обороны, лейтенанту военно-морского флота фон Баумбаху, и попросил его прокомментировать первое возражение. Фон Баумбах начал с того, что после войны различные страны мира прилагали все усилия для установления дружеских отношений с Германией. Однако была одна область, в которую дух Локарнского договора так и не проник: «Область кино!» Американцы продолжали снимать картины, которые вредили образу Германии. Фон Баумбах привел несколько примеров из фильма «На Западном фронте без перемен»: немецкие солдаты, по его словам, постоянно выли от страха, их лица всегда были перекошены, они ели и пили как дикие животные и становились оживленными только тогда, когда забивали до смерти несколько крыс. На первый взгляд такие изощренные образы могут показаться приемлемыми, но они наносят вред Германии, и если Карлу Леммле из Universal Pictures не нравится такое мнение, то нужно спросить его: «Почему [вы] теперь выпускаете очередной военный фильм, который не может идти в Германии в той же версии, что и во всем остальном мире?»[103]

Затем слово взял представитель Министерства внутренних дел доктор Хош. Он сказал, что в фильме «На Западном фронте без перемен» так много сцен смерти и поражения, что у немецких зрителей он вызвал чувство отчаяния и подавленности. В более спокойные времена это, возможно, не вызвало бы нареканий. Но судьбу фильма следовало решать здесь и сейчас. Очевидно, что немецкий народ переживал момент глубокого психологического расстройства и внутреннего конфликта. Экономический кризис нарастал, а долги за войну еще предстояло выплачивать. Проблема не в том, что несколько радикальных группировок искусственно разжигали волнения, а в том, что «На Западном фронте без перемен» действительно встревожил множество людей. Чтобы сохранить общественный порядок, нужно было изъять фильм из проката в Германии[104].

Всего этого Зеегеру было более чем достаточно. Он не имел желания разбирать каждое возражение против фильма. Если бы ему удалось доказать, что фильм нарушает хоть один аспект закона, то все могли бы разойтись по домам. Он начал с указания на то, что «На Западном фронте без перемен» содержит вредные стереотипные представления о немцах. Подлый поступок унтера Химмельштоса, окунувшего мальчиков в грязь, олицетворял необузданную немецкую агрессию и создавал у зрителя впечатление, что Германия несет ответственность за начало военных действий. И если французские солдаты шли на смерть спокойно и храбро, то немцы постоянно кричали от страха. Поэтому «На Западном фронте без перемен» был не честным изображением войны, а представлением немецкой агрессии и немецкого поражения. Разумеется, общественность отреагировала неодобрительно. Независимо от политических пристрастий, картина оскорбила целое поколение немцев, которые так ужасно страдали на протяжении всей войны. Зеегер запретил «На Западном фронте без перемен», сославшись на то, что картина вредит образу Германии, и заявил, что нет необходимости рассматривать этот вопрос дальше[105].

И вот спустя шесть дней после протестов в Берлине фильм «На Западном фронте без перемен» был снят с германских экранов. «Победа за нами!» – провозгласила газета Геббельса[106]. Нацисты, очевидно, выиграли войну за кино. Это было неудивительно, ведь все члены цензурного совета были глубоко консервативны, а само дело было тщательно срежиссировано от начала и до конца. Адвокат Universal Pictures, доктор Франкфуртер, даже объявил, что в любом случае изымает фильм из проката в Германии. Его компания проконсультировалась с соответствующими государственными органами, и обе стороны пришли к соглашению, которого они будут придерживаться независимо от решения цензурного совета[107]. И все же на заседании цензуры произошло кое-что, по своим последствиям даже более важное, чем непосредственно запрет фильма.

Доктор Франкфуртер рассчитывал, что картину поддержит главный союзник кинокомпании в Германии – Министерство иностранных дел. Когда слово дали сотруднику этого ведомства, Йоханнесу Зиверсу, тот, однако, отозвался о фильме кратко и вовсе не одобрительно: «Первоначальная позиция Министерства иностранных дел, отрицавшая какие-либо проблемы с фильмом с точки зрения внешней политики, основывалась только на материалах, имевшихся на тот момент. С тех пор Министерство иностранных дел получило из-за рубежа сообщения, в которых говорилось о пагубном влиянии фильма на репутацию Германии. В связи с этим ведомство пришло к выводу, что фильм следует рассматривать как наносящий ущерб репутации Германии. Поэтому Министерство иностранных дел поддерживает запрет фильма»[108].

Доктор Франкфуртер был удивлен. До этого момента он не произнес ни слова, но теперь понял, что не может сдержаться, и спросил, что это за «сообщения из-за рубежа» и когда они были получены[109].

«Сообщения были получены в период между первоначальной проверкой фильма и сегодняшней, – ответил Зиверс. – Они состоят из официальных отчетов и частной информации, которая в целом показывает, как прием фильма вредит репутации Германии».

«Правильно ли я понимаю, что эти сообщения касаются только иностранной версии фильма?» – спросил доктор Франкфуртер.

«Поскольку отчеты поступили из-за рубежа, они могут основываться только на версии, демонстрируемой там. Однако авторы отчетов подчеркивают, что их волнуют не отдельные моменты, а общая тенденция фильма».

«Из каких стран