Танковые операции - Герман Гот

пожелания Гитлера в большей степени, чем ему хотелось. Поэтому в докладе начальника Генерального штаба от 3 февраля 1941 года было ясно выражено намерение наступать тремя танковыми группами в северо-восточном направлении через Западную Двину на Смоленск, чтобы обеспечить взаимодействие этих крупных сил (в их состав входили танковые и моторизованные дивизии). В действительности сосредоточение не было обеспечено по причинам, на которых мы остановимся ниже. Гитлер на основе доклада от 3 февраля 1941 года мог считать, что его желания будут учтены, и отказался от дальнейшего вмешательства.

Настоящие разногласия между Гитлером и командующим сухопутными силами начались в июле и августе 1941 года в связи с другим вопросом, а именно желанием Гитлера повернуть крупные силы группы армий «Центр» на юг с целью обеспечить ей возможность захвата Украины. Но перед началом войны этот вопрос не возникал.

Прорыв или охват?

В конце января ОКХ предполагало, что русские сосредоточили на границе с Германией и Румынией 115 стрелковых, 25 кавалерийских дивизий, 31 танковое и моторизованное соединение. В середине марта было установлено, что на границе с Румынией, Германией и Финляндией располагаются 84 стрелковых и 8 танковых соединений противника. С тех пор русские постоянно перебрасывали войска к границе. В начале войны командование германской армии рассчитывало встретить на границе около 150 стрелковых и кавалерийских дивизий, а также 40 танковых и моторизованных соединений. Так как общая численность русских войск в начале апреля определялась в 250 стрелковых и кавалерийских дивизий, то, следовательно, первый удар наносился только по 3/5 всех наличных стрелковых и кавалерийских дивизий.

Соотношение сил сторон было следующим:

Немецкое главнокомандование намеревалось наступать всеми группами армий фронтально. Оно рассчитывало, продвигаясь на большую глубину танковыми клиньями, выйти на оперативный простор, зайти в тыл противника и не дать ему возможности уйти на восток. Это можно было осуществить в направлении севернее Припятских болот: там немецкая сторона имела превосходство в танках. На участке группы армий «Юг», где противник имел более чем двойное превосходство в силах, нечего было и думать о том, чтобы выйти на оперативный простор. В связи с этим напрашивалась мысль отказаться от наступления группы армий «Юг» и использовать ее подвижные соединения там, где они могут действовать наиболее эффективно, а именно на северном фланге фронта. Усиление северного фланга подвижными соединениями позволило бы провести следующую операцию.

После прорыва в направлении на Минск и Даугавпилс, разгрома центральной группировки войск противника и выхода на оперативный простор эти четыре танковые группы должны были бы форсировать Западную Двину в ее среднем течении, продвигаясь на северо-восток, выйти в тыл войскам противника, находящимся в Прибалтике, и отрезать им пути отхода на восток и на Ленинград. Можно было бы окончательное окружение противника, после того как он будет прижат к побережью Балтийского моря, поручить армейским корпусам. Подвижные соединения были достаточно сильными, чтобы отразить деблокирующие удары русских с востока через Валдайскую возвышенность и южнее ее. Группа армий «Центр» (без танковых соединений) должна была получить строгий приказ остановиться на Днепре, эшелонировав резервы Главного командования за своим левым флангом.

Вспомним план операций, предложенный 26 июля 1940 года начальником отдела «Иностранные армии Востока» начальнику Генерального штаба сухопутных сил. Этот план предусматривал наступление, при котором один из флангов примыкал к побережью Балтийского моря, в общем направлении на Москву. Такое наступление заставило бы группировку противника на Украине вести боевые действия с перевернутым фронтом. В конце июля можно было бы провести такое наступление. В нем приняли бы участие все немецкие танковые дивизии, сопровождаемые на левом фланге моторизованными дивизиями. Пройдя вдоль верхнего течения Волги южнее Валдайской возвышенности и продвигаясь далее на юг, можно было бы вскоре отрезать русскую армию от центров военной промышленности, расположенных на Урале и восточнее его. Но это наступление несло бы с собой риск, связанный с образованием открытого левого фланга. Бесполезно рассматривать вопрос об окончательном успехе такой операции или даже утверждать, что таким образом можно было выиграть войну. Но этот пример должен показать, какие возможности имелись у немецкого командования для проведения смелых крупных операций танковых соединений, если бы они уже во время развертывания оказались сосредоточенными в одном месте, а не были распылены по всему широкому фронту.

Оценка Красной армии 1941 года

С тех пор как по указанию Гитлера существовавшие между Германией и Россией связи по военной линии были прерваны, в Германию поступали лишь скудные сведения о Красной армии. В Германии знали, что примерно в 1928 году русская армия переняла немецкие принципы боевой подготовки и вождения войск. О каком-либо изменении этого решения ничего известно не было.

Чрезвычайно непритязательный, привыкший к большим нагрузкам русский солдат был дисциплинирован и хорошо обучен. Он мастерски умел приспосабливаться к местности, прежде всего в обороне. В германской армии, в отличие от партийных инстанций, не строили никаких иллюзий относительно стремления русского солдата бежать от большевистского режима. Было известно, что армию, особенно офицерский корпус, русские обеспечивали всеми средствами, находившимися в руках государства, – хорошим снабжением, высоким жалованьем, освобождением от квартирной платы, возможностью провести отпуск на курорте, клубами, бесплатным проездом по железной дороге. Преодолело ли русское командование свойственную ему с давних пор склонность к шаблону и беспомощность в неясной обстановке – это вызывало сомнение.

Русские бронетанковые войска были сведены в механизированные бригады и несколько танковых дивизий. Танковых корпусов еще не было. Только некоторым стрелковым дивизиям были приданы устаревшие танки. Отсюда вывод, что Россия еще не усвоила опыта оперативного использования крупных танковых соединений. Превосходила ли наша танковая пушка по пробивной способности и дальности стрельбы орудия русских танков – на этот вопрос нельзя было ответить определенно, но мы на это надеялись. Незадолго до начала войны Гитлер сам имел неопределенные сведения о сверхтяжелом русском танке. В начале июля мы встретились с этим танком юго-восточнее Витебска.

Итак, германская армия начинала свой тяжелый поход на восток, сознавая свое качественное превосходство.

Была ли готова Германия к войне на востоке?

Только постепенно, начиная с января 1941 года, высших офицеров германской армии стали знакомить с новыми задачами на востоке. Выяснилось, что ранее никто не предполагал возможности войны с Россией. Военно-географические описания страны и карты начали выпускать только теперь. Они частично основывались на описаниях дорог, которые тщательно собирались в течение многих лет перед Первой мировой войной, но к тому времени уже устарели и оказались неудовлетворительными. В частности, по выданным картам редко можно было установить, какие дороги и мосты пригодны для движения по ним автомашин