Без пяти полночь… - Лазарь

это такое, я не знал, но, думаю, ничего хорошего не будет, если он вдарит. На таких должностях и в теперь уже моей конторе простых ребят не держат по определению. Вернее, простые долго не живут, а по куратору видно, он не первый день служит.

Отбросив посторонние мысли в сторону, я сосредоточился на том, что сейчас увижу.

— Блядь! — выругался куратор, а через миг и мне захотелось сказать что-то такое же. Смотреть будущее одно, а вот видеть в реальности совсем другое. — Стой на месте и не заходи. Лучше вообще сделай пару шагов назад. Быстро!

У меня и мыслей не было с ним спорить, а потому не просто отошёл, я отпрыгнул к противоположной двери, после чего застыл. Причина была в картине, открывшейся перед нами.

Планировка у квартир тут была в основном одинаковая, и эта не была исключением. Прихожая совсем маленькая, а комната была прямо напротив входной двери, и потому нам было всё видно, тем более межкомнатные двери отсутствовали. Получался своего рода широкий, почти в ширину комнаты проход, и нам ничего не загораживало обзор, а посмотреть было на что.

Пять тел. Четыре развешены по стенам, а пятое на полу, ровно в середине. Кем они были при жизни, понять не получалось, одно мог сказать точно, что они все, взрослые, в остальном непонятно. Похоже, перед смертью несчастным пришлось помучиться и довольно сильно, вывернутые конечности, вспоротые животы, внутренности вытянуты наружу и каким-то образом прикреплены к лежащему в середине. Тела и лица изуродованы очень сильно, порезы, вырванные куски, в некоторых местах лопнувшая кожа от сломанных костей, но и это ещё не всё. Они все сейчас выглядели так, словно провисели тут уже не один месяц, а потому успели высохнуть до состояния мумий. Крайне жуткое зрелище.

Энергия же тоже претерпевала изменения в этой квартире. Все потоки смешивались в жуткий коктейль, который бурлил и приобретал ядовито-зелёный цвет, мутный и грязный, как тухлая болотина.

Меня сейчас больше смущало, почему эта дрянь продолжает собираться в одном месте и что будет, когда она достигнет критической массы? Что-то подсказывало о грядущей очень большой жопе.

— Всё очень и очень плохо, Саша, — голос Кирила Петровича был крайне напряжённым, я бы даже сказал нервным, — я знаю, что это такое, но объяснять сейчас долго, да и права такого не имею, но суть в том, что нам нужно как можно скорее уничтожить вот эту конкретную комнату. Лучше, конечно, всю квартиру, для надёжности, но вряд ли получится.

— В чём проблема? Сжечь тут всё, — мой голос прозвучал нервно, — только вспотеем спичками чиркать, если у вас, конечно, не огненный аспект.

— Нет, не он, но даже если и был, то огонь тут помогает очень слабо, если только уровня мастера, но таких рядом нет, а ждать нельзя. Задействуй тёмный аспект.

— Вы сейчас серьёзно⁈ Он не развит, — вспылил немного, — да, я его применил, но один раз, и то потом было не очень. Его просто не хватит! Капля силы против этого?

— Хватит! Ты сам поймёшь, когда начнёшь действовать, или, — он обернулся через плечо, — мы и ещё пара сотен человек снаружи сдохнем. Уйти не успеем, даже не надейся.

Я и сам видел подтверждение его словам. Эта дрянь стала сильнее пульсировать, а поступление энергии туда усилилось. Надо было решать, но жутко от этого решения было до чёртиков.

— Хрен с вами, — плюнул на всё, — что мне делать?

— Когда скажу, просто бей всей доступной тебе чернотой в средний труп, а потом просто не прерывай поток силы, я знаю, что ты способен на такое. Я же сделаю так, что на какое-то время комната станет ловушкой для этой мерзости. Готов?

Говорить не стал, просто кивнул. Чёрные ручейки уже бежали по своим каналам и собирались для удара, концентрируясь в одной точке. Она не очень быстро, но заметно увеличивалась в размерах. Я же почти сразу начал ощущать слабость, и по мере того, как точка росла, во мне начинал всё сильнее образовываться холод, ныть кости. Никогда такого не ощущал, а ведь тренировался с чернотой, правда, осторожно.

— Бей! — рявкнул куратор.

В тот же миг от меня отделилась капля тьмы и стремительно полетела в сторону трупа, от Астафьева же рванула волна силы в тот момент, когда чёрная искра преодолела порог квартиры. Сила Кирила Петровича очень быстро стала затягивать, словно плёнкой, со всех сторон жуткую комнату.

Только это я всё заметил краем глаза, потому как было вообще не до этого. Маленькая искра, не больше ногтя на мизинце ребёнка, коснувшись зелёной дряни, полыхнула чернотой так, словно искра огня попала в огромное разлитое пятно бензина.

Если бы не мой аспект времени, если бы я до этого не тренировался управлять энергией и если бы… Много этих «если» сложились так, что спасли мне жизнь в первые секунды, когда искра полыхнула. Я знал и видел сотни вариантов, где не успеваю отреагировать, после чего рассыпаюсь серым прахом от волны своей же силы, что ринулась на меня. Пытаюсь, пробую и даже стараюсь сбежать, но всё заканчивается одинаково, кроме одного раза.

Бесовская сущность, что напрочь сносила голову, но делала тело более прочным в сумме с и так крепким телом носителя тёмного аспекта, иначе оно просто не выдержит своей же силы, давало шанс выжить и справиться.

Прыжок к куратору опережает на немного полёт искры, и без всяких церемоний, за шкирку, просто отшвыриваю его по коридору к лестнице:

— БЕГИ!

Стоит отдать должное Астафьеву, в позу он вставать не стал, а рванул по лестнице очень быстро, но я уже этого не видел. Вдох энергии вокруг пробуждает беса, долгие эксперименты, пара месяцев, над собой позволили мне научиться включать её в любое время и хоть немного сохранять контроль над своими действиями. Думаю, знай об этом в отряде, то сильно бы удивились. Перед ними было разыграно совсем другое представление.

Состояние беса давало не только физическую силу, но возможность оперировать большим количеством силы, несмотря на естественные ограничения в спокойном состоянии, только я сомневаюсь, что многие об этом знают. Мало желающих проводить эксперименты над бесами, да ещё и тренировать применять в таком состоянии аспект. Дураки долго не живут.

Рванувшая чернота ко мне обратно заставила буквально зарычать от боли, но не изменило дикого желания уничтожить первопричину этой боли. Зелёная гниль была врагом, а значит,