Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

ее ни днем, ни ночью. При свете лампады, налитой рыбьим жиром, читала она над могилой мужа Псалтирь и пламенно желала умереть на родине, подле супруга. Такое желание графини было доведено до императрицы Елисаветы, и вскоре воспоследовало позволение на перевезение тела графа Головкина. Вдова-графиня раздарила среднеколымчанам все свои вещи и деньги и, облив воском труп своего покойного мужа, доставила прах в Москву, где его и похоронила в Георгиевском монастыре (теперь приходская церковь на Большой Димитровке), свято и честно исполнив до конца высокую обязанность жены»11.

Средний сын канцлера, Иван, сенатор, дипломат, посол в Гааге, был женат на Марии Матвеевне, урожденной Гагариной. После ареста Михаила в Россию не вернулся, род его пресекся в 1832 г. на внуке.

Старший сын, А.Г. Головкин (1689–1761), также остался за границей, в Гааге, и только его сын, граф Юрий Александрович Головкин (1762/63—1846), связал свою жизнь с Россией. Карьера его до поездки в Китай была вполне успешна: обер-камергер (с 1792), обер-церемониймейстер (с 1800), сенатор (1796). Был женат (с 1784)наЕ.Л. Нарышкиной (1762–1820). В 1805 г. отправлен с особой миссией в Китай, не увенчавшейся успехом, в том числе из-за того, что российские дипломаты отказались «падать ниц» перед китайским императором. Все это вызвало неудовольствие Александра I, и, несмотря на видимое благополучие, развитие карьеры Головкина приостановилось, а затем стало постепенно сходить на нет: его отправили посланником в Штутгарт, затем в Вену (1818–1822), избрали членом Государственного совета, он стал попечителем Харьковского учебного округа (1834–1846), был избран почетным членом Санкт-Петербургского университета, но никаких значимых событий в судьбе внука великого канцлера больше не происходило. Из Харькова в Петербург он так и не смог, а может быть, и не захотел вернуться. Вместе с его смертью в 1846 г. графская ветвь рода Головкиных пресеклась. В связи с этим его дочь, Наталья Юрьевна, в замужестве княгиня Салтыкова, получила высочайше утвержденное право именоваться Салтыковой-Головкиной.

Из трех дочерей канцлера особого упоминания заслуживает последняя – Анна Гавриловна, графиня, статс-дама, оказавшаяся причастной к «делу Лопухиной». Ее, как и Н.Ф. Лопухину, 31 августа 1743 г. перед зданием Коллегий на Васильевском острове высекли кнутом, но Наталья Федоровна перед экзекуцией стала сопротивляться, кричать, и ее избили до полусмерти; Анну, терпеливо принимающую все испытания, наказали значительно легче, кроме того, она успела обменяться с палачом нательными крестами (по этому обычаю они стали крестными, или крестовыми, братом и сестрой), и он отсек ей только кончик языка, а не большую его часть, как это случилось со всеми остальными. С места экзекуции участники заговора были отправлены в ссылку в Сибирь. Для прощания с родными им определили деревушку в десяти верстах от Петербурга, разрешив передать в дорогу подушки, одеяла, теплые вещи и четырех слуг, с выделением от казны ежедневного содержания – по одному рублю на ссыльного и по десять копеек на слугу.

Отметим также, что в первом браке (1721) А.Г. Головкина была за Павлом Ивановичем Ягужинским (1683–1736), сыном органиста лютеранской церкви Ивана Ягужинского, который в конце XVII в. с семьей приехал в Москву из Литвы и навсегда остался в России. Второй раз Головкина вышла за М.П. Бестужева-Рюмина, чей брат, канцлер А.П. Бестужев-Рюмин, стал следующим владельцем Каменного острова.

Несомненно одно: только близкородственные связи Головкиных и Бестужевых-Рюминых, их высокий дипломатический статус (перед иностранными дворами терять лицо никому не хотелось, их вмешательство во внутренние дела было тем более нежелательно) помогли благополучно завершить акт купли-продажи острова и спасти его от конфискации в пользу государства, несмотря на бушующий при елизаветинском дворе омут придворной борьбы, политических страстей с арестами, допросами, казнями, ссылками в Сибирь и выдворением дипломатов. Причем австрийский посол маркиз Ботта д’Адорно был не только выслан по «делу Лопухиной», но и заключен у себя на родине в крепостную тюрьму и лишь несколько лет спустя, когда его правительству передали решение Елизаветы Петровны «предать все забвению», освобожден.

Хотя было известно: никакого заговора Лопухиной не существовало; может быть, слишком вольной, но все-таки светской болтовне в гостиных с упоминанием имени императрицы И.-Г. Лесток, чтобы избавиться от ненавистного ему австрийского посла, придал политический характер, а «чистосердечные признания» несчастных жертв были получены под пыткой.

Вернемся к упомянутым выше картам и планам Каменного острова. К 1720 г. первый «дворец канцлера» обветшал, и его заменили временной постройкой на берегу Малой Невки. Отсутствие на плане Н. Строева (1746) каких-либо крупных сооружений тоже понятно: к этому времени Михаил Головкин был уже в ссылке, имущество его конфисковано, а законный владелец – Александр Головкин, опасаясь возвращения в Россию, остался послом в Голландии (1731–1759). Естественно, он постарался, с помощью родственников, продать «на вывоз» «дворец канцлера», жить в котором ему было не суждено. Вскоре он добился разрешения на продажу Каменного острова супруге вице-канцлера А.И. Бестужевой-Рюминой, урожденной Беттихер (или Беттигер), дочери русского резидента в Берлине. Сделка состоялась в 1746 г., в следующем году ее утвердили в Петербурге. Так произошла первая в истории острова смена высокопоставленных владельцев.

Усадьба графа А.П. Бестужева-Рюмина 1747-1763

В 1747 г. владелицей Каменного острова стала жена канцлера графа Алексея Петровича Бестужева-Рюмина – Анна Ивановна. Купчую заключили, по-видимому, в Берлине.

Приобретение и запись имения на имя жены к середине XVIII в. стали обычным способом сохранения хотя бы части имущества в пользу семьи на случай изменения политической ситуации при дворе, арестах, ссылках, конфискации имущества – как это и произошло впоследствии.

Истинным владельцем острова оставался сам канцлер, необычайно много сделавший для его благоустройства, потратив на это значительные суммы. Благодаря высокой культуре заказчика, мастерству архитектора и паркостроителей на острове была создана едва ли не единственная в своем роде парадная загородная резиденция в стиле барокко.

Михаил Махаев и Пьетро Антонио Трезини

Одновременно со строительством каменноостровской резиденции по заказу канцлера в 1753–1757 гг. талантливым художником Михаилом Ивановичем Махаевым (1718–1770) выполнялись рисунки для гравюр с видами каменноостровской усадьбы.

Изучение документов позволило установить два чрезвычайно важных факта: Махаев сам принимал участие в гравировании, а последовательность появления листов «Каменноостровской сюиты» соответствует времени строительства сооружений дворцово-паркового комплекса. Между 1753 и 1757 гг. было «снято» с натуры и отдано в ландкартную палату Академии наук для гравирования «под смотрением» мастера И. Соколова шесть листов, имеющих следующие названия:

«Проспект Каменного острова на Малой Невке…» (с двух досок) – это панорама острова или, как его называли, «генеральный проспект»; работа над ним велась с мая по ноябрь 1753 г., когда были напечатаны первые сто оттисков для Бестужева-Рюмина и библиотеки Академии наук.