Рунный Страж - Ринат Тактарин

— Дошло, да? Горе ты луковое, — она поддержала меня смехом.

Дальше девушка готовила, я наблюдал, поддерживая нехитрую беседу. О том о сём, как она окончила училище и стала швеёй, устроилась на работу в городе. Затем умерла бабушка, а дедушка слёг, мама с папой, с лёгкой руки определили Машу в деревню. Дескать, всё равно здесь каждое лето отдыхаешь, с хозяйством знакома.

По мне, так не совсем честно, сами в городе живут, а дочку в деревню сослали, хотя я же сам с радостью сослался и пока мне нравится. Свежий воздух, а ведь я ещё до ноутбука не добрался. Главное, чтобы инет стабильный был, загружу страйкеров и оторвусь по полной.

Не знаю почему, но супчик пах обалденно. Я особо не любил лапшу, здесь, видимо, сама атмосфера нагоняла аппетит. Родителей нет и не предвидится в ближайшую неделю. Малознакомая девушка, красивая, между прочим, занималась готовкой для меня. Поджарила лук с морковью на сковороде и чесночка добавила — как же классно.

— Так, давай по быстренькому кушаем, мне ещё деда надо покормить, а потом Зорьку пастух приведёт, я тебя с обоими познакомлю.

А я почему-то перехотел с кем-то знакомиться, тем более с коровой. Что мне это даст? И дед её, вдруг он подозрительный, подумает, что я хочу его внучку… А я хочу?

Здесь я начал разрываться, между свиданием с ноутбуком и Машей. У меня такого никогда не было, и тут сразу всё и мне хотелось думать, что я ей тоже понравился.

Дом девушки был ниже по улице, надо было пройти всего метров триста, мимо закрытых калиток и лающих за ними собак. Мычали коровы, блеяли козы, а может, и овцы, я в них не разбирался.

— Зорька, милая моя, — Маша заворковала, увидев у ворот рогатую скотину, чёрно-белой раскраски, глаза большие, чёрные.

— Му-у, — повернув к нам голову, пожаловалась она.

А я вдруг вспомнил, как папа рассказывал про одну из своих коллег, мама почему-то спрашивала и хмурилась. Папа, описал её просто: «да у ней глаза коровьи».

Девушка открыла одну створку ворот и загнала корову. А я никак не мог оторвать взгляда, от Машиной задней части, мне казалось неправильным считать это задницей.

А у кого задница? У меня или… — я перевёл взгляд на девушку.

Та как раз повернулась ко мне той самой частью и слегка наклонилась, отдирая с коровьей шкуры, какую-то растительность. Уже вечерело, да и ракурс был не тот, я не смог разглядеть нижнее бельё. Но назвать задницей, я бы не осмелился, особенно вслух.

Попка, — произнёс я мысленно, чувствуя, как щёки наливаются огнём.

— Ты моя хорошая, вся в репьях… Что ты говоришь? — Маша повернулась ко мне.

— Я? Нет, ничего, — и уставился на обгаженный коровий зад.

Решив не стоять на месте, я проявил инициативу, закрыл воротину и перевернул железный засов. Не зная, чем ещё заняться, принялся рассматривать дом. Тот был из красного кирпича, побольше бабушкиного, современные пластиковые окна, красовались на полутораметровой высоте, крыша перекрыта металлом весёлого, василькового цвета.

— Маш, кха-кха… Зорьку загнала? — из открытого окна, донёсся старческий голос.

Я сразу подобрался, намереваясь подойти поближе к калитке, но потом передумал.

Ведь я ничего плохого не сделал, или сделал? Подумаешь, пялился…

— Да, деда…

— А ты с кем это там, кха… Пашка, что ли?

— Нет, деда, это Антон, тёти Али внук. Приехал пожить, дом покараулить, на работу завтра пойдёт устраиваться, к Борькиным, наверное, куда ещё⁈

Я едва рот не раскрыл от обилия информации, про дом-то понятно — моя инициатива. Как говорит папа, «Инициатива имеет инициатора» когда мамы нет рядом, он заменяет среднее слово матерным. Но про Борькиных, впервые слышу, кто это?

— Это правильно кха-кха… работать надо.

Я пока не стал спрашивать, неудобно было, поплёлся за Машей к деревянному строению. И едва не упал, когда между ног проскользнула курица, за ней нёсся чёрный, хохлатый петух. Когда до меня оставалось меньше метра, то вдруг дал по тормозам, и принял позу типа бойцовской и чего-то там злобно закудахтал.

— Гриня, хватит хулиганить! — крикнула девушка, и в петуха полетело полено.

Я даже испугаться не успел за жизнь несчастного петуха, тот сбежал быстрее. Маша особо и не целилась, так, чтоб напугать.

— Зоренька моя, хорошая, — Маша успела сбегать за вёдрами, одно пустое, второе с водой, была ещё тряпка.

— Ты ей зад мыть будешь? — спросил я, глядя на рой мух у коровьего хвоста, там было много зелёных и жирных, и ещё, кажется, осы или пчёлы, я не умел их отличать.

— Нет, — девушка уселась на невысокий табурет, почти под самой коровой и посмотрела на меня со снисходительностью нашего завуча. — Вода для другого нужна, если хочешь сам помыть, я принесу другое ведро.

Я отошёл за спину девушке, тем самым показывая своё отношение к её предложению. Маша лишь весело хмыкнула, в соседнем дворе залаяла собака, я заметил, что на улице уже начало вечереть. На душе почему-то стало тепло и в то же самое время непонятно, словно не хватало чего-то. В этот момент зазвонил телефон, глядя, как Маша намывает штуку с четырьмя торчащими словно пальцы сосками, я перевёл взгляд на экран.

— Это мама, — виновато произнёс я. Маша кивнула, не отвлекаясь от своего занятия, а я ответил на звонок.

— Ты про чеснок не забыл, — сварливо спросила родительница.

— Нет мам, всё уже укладено, чеснок, лук, морковка, я даже укроп в огороде нашёл. Так вкуснее, — я хоть и отошёл в сторонку, но реакцию Маши заметил, даже со спины, она улыбалась. — Всё было вкусно мам, мы с Ма… кха-кха, машинально две тарелки съел, из-за свежего воздуха, наверное.

— Во-первых, не укладено, а положено. Рада, что ты смог пристраститься к прекрасному. Помни, раз в сутки, суп должен быть в желудке, — я закивал, вспоминая древнюю мудрость, которую слышал ещё от деда. Высокий, худощавый, но тогда он мне не показал слабаком, сейчас я понимаю почему, жилистый, несмотря на возраст двигался легко и взгляд с жесткий, который смягчался только когда он смотрел на бабушку и на нас. Мама говорит, я очень на него похож. — Во-вторых, не стесняйся своих чувств, я видела, как ты смотрел на эту девушку, она хорошая, только не вздумай делать глупостей!.. — понял, что за воспоминаниями упустил часть разговора. — Света! — послышался голос папы. — Ты уже большой, должен знать, что мы с папой не в капусте тебя нашли, мне пока не нужны пузатые