Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

вас должны видеть наставника, с которым можно с закрытыми глазами в любую точку мира пройти…» Мы ему очень благодарны. Я помню, Вадим приехал после первого курса, а у него список литературы. И он мне говорит: «Я за школу не прочитал столько, сколько за год. Мне надо все это прочитать, потому что я приеду, и мне надо отчитываться». И все пацаны, с кем я общалась с его курса, все в один голос: «Да, это Чел (майор Алексей), который привил нам такую любовь к чтению…» И поэтому учился Вадим… Он все схватывал, особенно то, что касалось профессии. И тему диплома выбрал что-то связанное с разведкой. И, опять же, преподаватели отметили его работу, особенно из Хабаровска кто-то в комиссии был. А он много образцов наделал дополнительно, что преподаватели даже себе взяли его работы, чтобы показать другим. И предлагали ему туда, в Хабаровск, но он отказался. Говорит: «Нет». А в Волгоград попал тоже. Как я поняла, когда их распределяли, по месту жительства нельзя было направлять. А у нас называется город Котельниково. В Москве Котельники. Он захотел в Волгоград, одно место в Волгоград было. «Я просто зашел туда», – говорит. – Спрашивают: «Куда бы ты хотел поехать служить?» Я: «В Котельниково». Они подумали, что в Котельники, Московская область… Одним словом, записывают в Волгоград в разведку в 20-ю бригаду, которая, к сожалению, тоже. Ничего от ребят не осталось. Единицы служат сейчас. А потом, я так поняла, был на учебе во Владикавказе, там познакомился с каким-то командиром, который оценил его службу и пригласил в Новочеркасск. Там создавалась новая часть. А он же учился в Политехе в Новочеркасске, и его судьба туда вернула. Он приехал и говорит: «Я перехожу в спецназ». Я ему: «Ты же говорил, в разведке». – «Нет, я на это учился». Вот так он преданным спецназу и остался.

Вадим с мамой

10

Спасал раненых, офицеров, летчиков

– И когда на Украину?

– Его группа спецназа только сформировалась. Ребятам там сами учились и бухгалтерии, и обеспечению, сами все организовывали, а так как юридических документов на все еще не было, я все говорила Вадиму: «Еще, может, не попадешь туда?» А оказывается, до СВО, наши войска же на границе стояли. Вадима друг, он в Краснодаре был, сообщил Вадиму, что они уже туда отправляются. Это мне потом ребята рассказывали. Вадим переживал, нам-то не признавался, переживал, что он не с ними. У них такая часть, которая только формируется. Жутко переживал, потому что другие ребята – они же все на связи, выпускники, и он понял, что бóльшая часть туда направлена. А он все никак, никак, никак. А потом, оказывается, 22 февраля 2022 года или раньше их отправили в Таганрог. Какая-то часть, с этой частью они с 22 февраля или раньше начали вылетать на территорию ДНР и спасать людей, я так поняла. Хотя до этого говорил: «Мам, ты не переживай, нас будут внедрять на Украину, мы же спецназ». Но никто так не воспринимал серьезно, что их действия окажутся настолько опасные. Считали, они там будут свои задачи выполнять, разведку вести, а оказалось… Да, когда он попал в Ростов, у Вадима столько было радости, что с ними, он не остался здесь. Вместе с ними там.

Наталья Ильинична:

– … И вот в одном из вылетов, вам, наверно, рассказывали, как все это случилось…

– Да, но хотел бы от вас услышать, если…

Мама промолчала.

– Вот он там. Он вам говорил, чем занимается? – спросил я тогда.

– Нет. Не знала. Мы вообще не знали, потому что на связь всегда он выходил. Потому что у нас так заведено было, я сама ему никогда не звонила. Потому что у них определенные задачи: то на учениях, то… чтобы не помешать. И у нас с ним договоренность: когда будешь свободным, сам мне звонишь. И вот эти дни, он, конечно, мне не звонил. А потом я почувствовала, что что-то не так. Как бы неделя прошла, потом выходные дни, суббота-воскресенье. То есть он выбирал минутку и звонил мне, а на связь не выходит, сама набрала, он не отвечает. Я стала через ребят искать. Егора (который рассказывал о Вадиме) мать. Все равно с пацанами он связь поддерживает. Друзья, общаются. И вот пацаны с ним связались, он тут же мне перезвонил. Я: «Ты где есть?» Он: что типа на учениях, где-то готовят какие-то соревнования, что-то такое. Далеко не на той стороне, а здесь… Мы с ним созвонились, он меня успокоил, что все хорошо, и я не помню, то ли в этот момент я его спросила: «Сына, ты, случайно, не там?» И такая пауза, и он говорит: «Я в Ростове». А я спокойна: в Ростове так в Ростове. «Ну, мы тут в части, не переживай». А потом связи не было, я спокойна же, а 2 марта созвонились, или я позвонила, вот такой голос был, – Наталья Ильинична не выдержала и заплакала. – Очень такой голос был, убитый просто… Он, оказывается, уже вылетал туда, они вывозили груз «200», – говорила, всхлипывая. – То есть он уже видел эти бои, всю эту кровь вокруг, – медленно, тяжело выговаривала слова. – И он мне говорит: «Мам, со мной связь пропадет, возможно, надолго». – «Говорят, вам нельзя звонить?» – «Ну ты же понимаешь, это разведка, это спецназ…» – «Вы засекречены будете?» – «Ну да». То есть он меня успокаивает, – вздыхала, продолжала: – А я чувствую по голосу, ну прямо убитый голос. Такой тихий. Я говорю: «Ты что, не можешь говорить?» Он: «Да нет, все нормально. Просто тут отдыхают». Но я же опять не подозреваю ничего. Он меня успокаивает. Тут он мне и сказал: «Ты не переживай, а, скорее всего, со мной связь пропадет. Надолго. Ты мне не звони. Я сам выйду на связь», – снова прервалась, потом, всхлипывая: – И он мне сказал, что очень сильно меня любит… – голос оборвался, потом чуть не навзрыд: – У него девушка… с родителями которой… мы очень знакомы…

Мы молчали.

Мама через силу:

– Я не знала, что он с ней встречается… И он сказал, что я так хочу вас познакомить… Неожиданно выяснилось. Мы ведь друг друга знаем, в Котельниково же тут. Я говорю: «Чего ж молчал… Я хорошо ее знаю…» Он: «Ну я приеду, я вас познакомлю. Пока мне не звони. Все будет хорошо». И в этот момент он мне сказал, что действительно он