Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

у дел. Если же новые возможности окажутся редкостью и большинство продолжит жить как раньше, наука будет влиять на содержание журналов о культуре больше, чем на посетителей детских площадок. Я не знаю, какой из этих вариантов более вероятен. Возможно, нас, как и всегда, ждет что-то среднее.

Мы почти готовы поговорить о павлинах, дрозофилах, танце полов вокруг искры жизни и о том, как он сформировал наш мозг. Но сперва я все же расскажу вам о ястребах и голубях.

IV

Когда моя жена Лена покупает не тот сорт чая, что я обычно пью, наш дом погружается в хаос. Я сразу начинаю переживать. Каким он будет на вкус? Что, если он мне не понравится? Что же мне тогда пить за завтраком? И как идти на работу, не позавтракав бутербродом с особым видом сыра «Чеддер» и определенным сортом чая? Так и до экзистенциального ужаса недалеко. Я уже представляю себе, как отменяются встречи и рушатся проекты. Вот так и подходит к концу известный нам мир.

Как вы понимаете, супруга отнюдь не рада такой моей реакции. Отчасти потому, что она не считает необходимым запоминать все мои любимые сорта чая. Отчасти потому, что она не считает, что это важно. Ей кажется, что иногда можно позволить себе попробовать что-нибудь новое. Уверяю вас, в такие моменты в нашем доме царит не самая приятная атмосфера. Но на следующее утро я пробую этот новый чай. Я все еще настроен скептически, но все же его можно пить. Экзистенциальный ужас замещается осторожным любопытством. Я храню молчание, но думаю: «Может, не все так плохо?» Еще через пару недель этот сорт может стать моим обычным утренним чаем. И все успокаивается до тех пор, пока она снова не принесет домой новый сорт чая.

Если что-то в природе обстоит определенным образом, это не значит, что двигаться в этом направлении допустимо или необходимо.

Как это ни странно, речь здесь идет о вопросе эволюционной биологии, играющем главную роль как для внутриполового, так и межполового отбора: насколько важно для выживания осторожное отношение к новым сортам чая? Это как посмотреть. Если мы говорим о людях, то на этот вопрос нет однозначного ответа. И прошу вас, не забывайте об этом, чтобы быть настороже при встрече с упрощенными утверждениями о том, что то или иное качество «хорошо, потому что важно для выживания» (не считая «натуралистической ошибки»: быть блондином, иметь голубые глаза, придерживаться шведских традиций…). Если же говорить об эволюционной приспособленности, то в определенных обстоятельствах придерживаться одного и того же, может быть, не так уж плохо. Но бывает и так, что лучше осмелиться попробовать что-то новое.

Приверженность одному и тому же или тяга к чему-то новому – это достаточно устойчивые индивидуальные черты. И я говорю не только о людях. Вариации этого спектра присутствуют у всех изученных видов животных. Они есть у птиц, чьи пути разошлись с нашими больше 250 миллионов лет назад. Они есть у диких млекопитающих, у лабораторных крыс, у собак и, как я уже сказал, у людей. Как и большая часть черт личности, эти качества имеют умеренно выраженный генетический компонент[28]. Но почему же индивидуальные различия в рамках этого спектра сохраняются у всех этих видов? Как быть с тем, что выигрышная стратегия должна победить в ходе эволюции, а другая – исчезнуть?

Объяснение закрепления индивидуальных различий в процессе эволюции включает в себя потрясающе сложные механизмы, а также важно для педагогики, так как подчеркивает ценность разнообразия. Чтобы рассказать о нем, потребуются два новых понятия эволюционной биологии, малоизвестные широкой публике. То, что мы называем «естественным отбором», – лишь одна из его форм, именуемая по-английски purifying selection. Предположим, что некая мутация ведет к возникновению качества, повышающего эволюционную приспособляемость, а значит, полезного при любых обстоятельствах. Отличный тому пример – большой палец, противопоставленный всем остальным. Что бы ни случилось, индивиды, имеющие это новшество, будут справляться лучше остальных. Со временем не останется ни одной обезьяны – ой, я хотел сказать человека – без этого замечательного приспособления[29]. Но не все так просто. Представим, что склонность год за годом сажать на своем участке одинаковые семена и собирать урожай передается по наследству. Очевидно, что это полезное качество. Поколение за поколением крестьяне выращивают еду для своей деревни, и у них рождаются здоровые дети. Раньше это было бы невозможно, ведь истощенные женщины не могут забеременеть. Но дети растут без болезней, вызванных недостатком питательных веществ. Численность этой группы стабильна или даже незначительно растет. Бродяги, не обрабатывающие землю, не вносят свой вклад в общее дело, и в деревне к ним относятся с презрением. Всем кажется разумным работать на земле и с осторожностью относиться ко всему новому.

Но вдруг что-то поменялось. Может быть, почва истощилась и не может обеспечивать достаточно растений. Или поля затопило наводнение. Или же враждебное племя пришло в долину и набросилось на жителей деревни. Стремление ко всему старому уже не кажется замечательной идеей. Обработанные поля исчезают, и с ними пропадают семьи, которые кормились с них много лет. И вот здесь-то покажут свое превосходство те самые «бродяги». Они пойдут дальше, не задумываясь о прошлом. Что ждет их в следующей долине? А в той, что за ней?

Для человеческого племени было полезно наличие обоих типов людей: традиционалистов, которые осторожно и неохотно изучали новшества, и авантюристов, которые быстро уставали от существующего порядка вещей и стремились ко всему новому. Так возникли варианты ДНК, позволившие обоим этим типам сохраниться в генофонде и со временем прийти к балансу. Представим, что в результате мутации возникает определенный вариант ДНК, ведущий к формированию любопытства, например, через связь новых ощущений с чувством удовольствия[30]. Поначалу новый вариант улучшает способность группы приспосабливаться к новым обстоятельствам и так закрепляется в генетическом пуле. Но затем он становится таким распространенным, что бродяг и авантюристов становится слишком много. Новый генетический вариант ставит под вопрос способность жителей деревни год за годом обрабатывать поля, и однажды эти типы личности приходят в баланс. Частота появления нового варианта выравнивается.

Это совершенно иной тип «естественного отбора» – балансирующий (balancing selection). Благодаря ему сохраняется разнообразие в группе. Я убежден, что для человека оно гораздо важнее, чем для любого другого вида, которые, включая наших кузенов-обезьян, всю свою эволюционную историю жили в относительно неизменной среде. Человек – единственный вид, покинувший свою изначальную экологическую нишу и научившийся колонизировать столь разные места,