Гак и Буртик в стране бездельников - Святослав Владимирович Сахарнов

Круглая Луна насмешливо улыбалась в бледно-розовом небе. Шесть ржавых гвоздей, по одному для каждого уха, лежали в карманах палачей. Площадь перед дворцом была убрана коврами. Глашатаи, перестав обещать тысячу верблюдов, звали всех на место казни.

К восходу солнца площадь была заполнена. Бездельники стояли, переминаясь с ноги на ногу, и, вытягивая шеи, глазели по сторонам.

Взошло солнце и стало быстро подниматься по небосводу. Шум на площади усилился.

На балконе дворца появился хан.

— Можно начинать! — приказал он.

Палачи по ступенькам поднялись на верхушку башни. Восемь стражников сдвинули с места крышку люка.

Первый луч солнца проник в башню. И вдруг изнутри её вырвалась тонкая струйка дыма. Стражники отшатнулись.

Дым становился всё гуще и гуще. Вот он повалил клубами.

— Они сожгли себя! — закричали в толпе.

В это время из открытого люка показалась горбатая спина верблюда. Подталкиваемый снизу, он пролез через люк, раздулся в громадный пузырь и стал подниматься вверх.

Раздались крики изумления.

Под верблюжьей тушей, парящей в воздухе, все увидали привязанную верёвками доску, а на ней — три человеческие фигуры.

Когда шкура, надутая горячим воздухом, поднялась над дворцом, какой-то предмет сорвался с доски и шлёпнулся к ногам Бассейна.

Это была стоптанная туфля.

Сшитый из верблюжьей шкуры, воздушный шар поднимался всё выше и выше, унося мастеров и их товарищей от мести тщеславного хана. Увлекаемый свежим ветром, он пролетел над городом, оставил позади пригородные селения и понёсся над пустыней.

Жёлтое море песка с чёрными полосами сухой травы проплывало под верблюдом. Утомлённый бессонной ночью, Нигугу спал. Мастера сидели на доске, свесив ноги, и смотрели вниз.

Солнце уже взобралось на самую макушку неба, когда Нигугу проснулся.

— Послушай, дружище, что это за горы вдали? — спросил мастер Буртик.

— Лиловые горы.

— Отлично! Значит, нас несёт прямо к цели.

И мастера затянули весёлую песенку:

Мы любим песню, любим труд,

Мы дружим навсегда.

А потому — тирим-тарам! —

Нам не страшна беда.

Хотя и знаем: труден путь,

Мы по нему пойдём,

Пока — тирим, — пока — тарам! —

Злодеев не найдём.

Никто не смеет унывать,

Пока есть верный друг.

Есть цель — тирим, — есть друг — тарам! —

И пара сильных рук…

— Смотрите, — кто-то идёт по пустыне! — воскликнул Буртик, указывая на чёрное пятнышко вдали.

Пятнышко приблизилось, и стал виден человек, тащивший на спине огромный камень. Куча таких же камней виднелась невдалеке.

— Один в этой глуши! Зачем он носит камни? — удивился Буртик.

— Настоящий труженик! — довольно произнес мастер Гак. — Приятно видеть его в этой стране лентяев.

— Нет! — возразил ему Нигугу. — Я знаю, кто он. Это такой же бездельник, как все прочие. Его зовут фараон Термос Двенадцатый. Его предки правили людьми пустыни, и каждый ещё при жизни строил себе гробницу в виде каменной пирамиды. У Термоса Двенадцатого нет подданных, и ему приходится самому строить себе пирамиду. Но хотя работа эта и адски тяжела, настоящим трудом её назвать нельзя — пользы она никому не принесёт, даже самому фараону.

Шар, медленно раскачиваясь, пролетел над пирамидой фараона. Термос Двенадцатый, сбросив на песок камень, задрал голову и провожал усталым взглядом воздушный шар до тех пор, пока он не скрылся из виду.

День шёл к концу. Лиловые горы всё выше поднимались над горизонтом.

Солнце садилось. Стало прохладно. Воздух в верблюжьей шкуре остывал, и шар спускался всё ниже. Пустыня кончилась. Впереди показался густой лес.

Шар уже летел над самой землёй.

— Берегитесь! Берегитесь! — раздался взволнованный голос Буртика. Громадное чёрное дерево мчалось прямо на шар.

Удар! Доска разлетелась пополам, мастера и Нигугу грохнулись на землю.

Лишённый груза, шар взмыл вверх и понёсся прочь над синими верхушками деревьев.

Воздушное путешествие окончилось.

Глава одиннадцатая,

где мастера достигают Лиловых гор

Густой тёмный лес стоял перед путниками. Где-то за ним скрывались Лиловые горы.

Маленький отряд углубился в чащу деревьев.

Под ногами чавкали гнилые, пропитанные водой листья. Спутанные ветви закрывали небо над головой.

Три дня брели мастера и Нигугу по лесу, обходя исполинские стволы.

Чтобы не сбиться с пути, время от времени кто-нибудь залезал на дерево и смотрел, в какой стороне горы.

На четвёртый день их путь преградило огромное коричневое бревно.

— Какое странное дерево! — удивился Буртик. — Почему оно всё в блестящих чешуйках?

— Это змея, — ответил Нигугу.

Оба мастера отскочили в сторону.

— Не бойтесь! — успокоил их товарищ. — Она такая большая, что, когда хочет посмотреть на свой хвост, целый месяц сворачивается в кольцо! Идёмте.

Все трое перелезли через тело змеи и пошли дальше.

— А людей в лесу нет? — спросил мастер Гак.

— Есть, хотя и немного. В самой чаще живёт племя проглотитов. Они совсем одичали от безделья: даже разучились одеваться и варить пищу, — ходят нагишом и глотают кусками кору с деревьев.

— Попадись они мне! — проворчал Гак. — Никогда не любил лентяев, а теперь…

Он хлопнул кулачищем по стволу дуба так, что сверху дождём посыпались жёлуди.

Лиловые горы были уже совсем рядом. Начался дождь. Мастера расположились на последний привал.

Всю ночь они просидели, спасаясь от дождя под кустом и обсуждая, как лучше проникнуть в Железный замок.

На рассвете они поднялись и отправились в путь.

Когда мастера скрылись из вида, кусты раздвинулись и из них показалась жабья физиономия боярина Сутяги. За его спиной поблёскивали пики и топоры стражников.

Ничего не подозревая, мастера вышли на дорогу.

План, придуманный ими, был прост: поймать двух-трёх бездельников из замка, переодеться в их платье и, проникнув в Железный замок, любой ценой добыть чертёж.

На мокрой от дождя дороге Нигугу заметил следы.

— Ну вот, — сказал он, — можно здесь!

Друзья стали выбирать место для засады.

Самые густые кусты росли у поворота.

Но когда мастера достигли их, кусты зашевелились. Из них выскочило десятка два бездельников. Секунда — и они набросились на мастеров.

Друзья сражались как герои.

Мастер Гак валил противников в грязь, швырял в кусты, сталкивал лбами. Он прорвался через кольцо