Гувернантка. Личная тайна его превосходительства - Полина Никитина

– Второе... – я чуть замялась. Не ожидала что этот упрямый мужчина так легко пойдёт на попятный. – Я бы хотела приступить к своим обязанностям с завтрашнего утра. Если позволите.

– Это не условие, а разумное пожелание, – улыбнулся он едва заметно. – Сейчас Павел отвезёт вас домой, а завтра утром поможет перевезти ваши вещи.

Перевезти – громко сказано. Всё что было у меня из Олиных вещей – это стопка массивных книг и пара изношенных платьев.

– И ещё, – добавил Строганов, будто читая мои мысли, – завтра же, как прибудете, портниха снимет с вас мерки для платьев, достойных гувернантки семьи Строгановых.

“Мог бы и повежливее намекнуть, что мои обноски никуда не годятся,” – обиженно фыркнула про себя.

– Благодарю, Дмитрий Александрович. До завтра.

– До завтра, Ольга Георгиевна.

Только когда дверь закрылась, я позволила себе выдохнуть. Ноги подкашивались, и я опёрлась о лестничные перила, делая вид, что поправляю шаль.

"Чую, мы ещё здорово потреплем друг другу нервы."

Павел провёл меня на крыльцо, и я с наслаждением вдохнула грудью морозный воздух. На спине от тяжёлых переговоров выступила испарина, и ткань неприятно липла к коже.

– Прошу вас, барышня, – он открыл дверцу пролётки, и в этот момент я физически ощутила чей-то яростный, ненавидящий взгляд.

Глава 9

Я осмотрелась по сторонам, вглядываясь в тени у особняка. Угол флигеля, заметённая снегом дорожка, голые ветки старого клёна…

Никого.

– Барышня? – Павел уже открыл дверцу пролётки и смотрел на меня с лёгким беспокойством. – Что-то не так?

Я открыла рот, но тут же закрыла и помотала головой. Только сплетен мне ещё здесь не хватало. Если начну рассказывать про странные недобрые взгляды, могут подумать, что у меня не всё в порядке с головой.

Может, это мадемуазель Леру, если она ещё тут, собирает вещи и пытается сжечь меня взглядом через окно.

Павел нахмурился. Я часто заморгала и осторожно прикоснулась мизинцем к внутреннему уголку глаза.

– Соринка в глаз попала, – для убедительности я даже носом шмыгнула. – Да и ветер, морозно сегодня.

Павел понимающе кивнул, хотя сомнение в его глазах никуда не подевалось. Впрочем, он был слишком хорошо вышколен, чтобы задавать излишние вопросы.

– Прошу вас, барышня, – он терпеливо повторил жест, приглашая в пролётку.

Я забралась внутрь, и экипаж тронулся. Мимо проплывали деревянные дома, прохожие кутались в шубы и тулупы. Постепенно я погрузилась в собственные мысли, вспоминая разговор с Дмитрием Александровичем.

“Ладно, была не была, поработаю на Строганова. Да, придётся потерпеть его непростой характер, но зато подкоплю денег, смогу освоиться и встать на ноги. А потом заживу своей жизнью.”

И тут меня осенило.

“А ведь действительно! Сколько женщин, жившие в то (точнее, для меня уже в это) время, доказали, что они способны на большее, чем просто удачно выйти замуж?”

Память услужливо подкинула имена.

Мария Склодовская-Кюри – отличный пример для подражания. В тандеме с мужем две Нобелевские премии, открытие полония и радия. И это лишь малая часть. Софья Ковалевская – первая в мире женщина-профессор математики. Ада Лавлейс – между прочим, дочь поэта Байрона. Она была по сути первым в мире программистом!

Можно перечислять и перечислять! Замечтавшись, я откинулась на спинку сиденья, глядя в потолок пролётки.

“Что, если я попала сюда не просто так? Насколько я помню из памяти прежней Ольги, в это время ещё не было женских гимназий. Я ведь могу сама этим заняться! Открыть гимназию для девочек, чтобы они могли учиться, развиваться и стать, наконец, самостоятельными!”

Мысль показалась мне безумной… и весьма заманчивой! Я так увлеклась, строя первые наивные планы, что не сразу заметила: пролётка остановилась. Поблагодарив Павла, я торопливо поднялась в квартиру.

Первым делом я подошла к книжной полке. Среди потрёпанных томиков поэтов и учебников латыни я нашла то, что искала – тонкую книжицу в потёртом переплёте.

Длинное название гласило: “Жизнь в свете, дома и при дворе. Правила этикета для благородных девиц”.

– Да уж, – понимающе хмыкнула я. – “Домострой”, только для богатых. Шутки шутками, но эта книжица была мне просто необходима!

Я с интересом полистала страницы. “О приветствиях и поклонах”, “Как должно вести себя при визитах”, “О разговорах с особами противоположного пола”...

– Что ж, Оля, начнём-ка снова учиться. Чужая память хорошо, а своя надёжнее. Тем более, от этого зависит не только моё будущее, но и вся жизнь.

Георгий вернулся затемно, усталый, со стопкой тетрадей под мышкой. Выглянув из комнаты с раскрытыми на середине книжицей, я поспешила ему объявить:

– Папенька, у меня для вас новость!

Он замер, с подозрением вглядываясь в моё лицо. Мол, и чего ты, дочь, успела натворить?

– Господин Строганов предлагает мне место гувернантки для своей дочери. Мы вчера случайно столкнулись на ярмарке и… – я слегка замялась, гадая, стоит ли ему рассказывать все подробности. Он меня точно по головке не погладит за пререкания с начальником сыскной полиции.

Георгий побледнел. Затем покраснел. Следом молча схватился за сердце.

– У его превосходительства? – он едва не всплеснул руками, но всё же удержал тетрадки. – Ольга, ты с ума сошла! Это же... это же вдовец! Молодая девушка в доме одинокого мужчины! Что люди скажут?!

– Папенька, люди скажут, что дочь наконец-то перестала быть затворницей и слезла с вашей шеи, – уверенно ответила ему. – И что у неё появилась приличная работа.

По изумлённому лицу поняла, что переборщила. Он явно не ожидал подобного отпора от тихой и покладистой дочурки. Однако меня было уже не остановить.

– А что касается Дмитрия Александровича... – я запнулась, но продолжила. – Стр.. То есть его превосходительство суровый, но честный. К тому же, всё моё внимание будет посвящено исключительно Дарье Дмитриевне. Папенька, вы же знаете, я не из тех, кто станет… – после недолгой паузы я подобрала подходящее слово, – кокетничать с хозяином дома.

Георгий долго смотрел на меня, потом вздохнул:

– Ох, Ольга... Боюсь я за тебя. Но, с другой стороны… Ладно. Бог тебе в помощь.

Я легла спать уже глубоко за полночь. В голове крутились планы, методички, воспитательные пособия…

А утро встретило меня свежим номером “Губернских новостей”. Я заканчивала накрывать на стол, когда отец вдруг присвистнул.

– Ольга... – голос у него был странный.