Красный код - Алексей Викторович Вязовский

— Пап, — прошептал я. — А если он сам того… если Енукидзе уже тоже взяли? Или вот-вот возьмут?

Отец на секунду задохнулся. Я почувствовал, как он замер, всем телом, — эта мысль, видно, не приходила ему в голову, была за пределами мыслимого.

— Ты… откуда… — прохрипел он. — Почему ты так говоришь?

— Ну мало ли…

Он зашептал быстро, горячо, глотая слова, торопясь успеть:

— Тогда слушай. Слушай меня внимательно. Я пока в Кремле служил… кое-что скопил. На чёрный день. Вот он и пришёл, чёрный день. — Он сглотнул. — Рядом с Тайницкой башней есть колодец. Возле ливневки. Поднимешь крышку, спустишься. Проход идет в подвал башни. Там еще одна замурованная галерея есть, белый кирпич. В начале тридцатых, при реконструкции, строители на неё наткнулись, расчистили, засекретили. И заложили вновь. Мало кто знает. Я знаю.

В комнатах ходили, скрипели сапогами. Он торопился.

— В боковом ответвлении галереи, справа, ещё с Гражданской устроен тайник. Ниша, замурована. Найдёшь по метке — крестик, известью, маленький, едва видно. За кирпичом — мешочек. Золотые червонцы, царской чеканки. Настоящие, Ваня. Это на вас с Лёвкой, на мать. Если меня… если что — это ваше. Достань, только осторожно, обязательно кирку с собой, разбить кирпичи. Запомнил? Тайницкая, ниша с крестом.

Я запоминал. И одновременно — краем сознания — почувствовал, как дрогнул интерфейс. Слова отца, видно, зацепили какой-то триггер: в углу зрения развернулась плашка, беззвучная, повисла поверх всего.

Новое задание: «Наследство».

Тип: скрытое, личное.

Условие: отыскать тайник под Тайницкой башней Кремля — белокаменная галерея, южная стена, замурованная ниша, отмеченная известковым крестом.

Содержимое: мешочек золотых червонцев царской чеканки.

Награда: вариативна.

Риск: высокий. Объект — территория Кремля.

Принять / Отклонить.

Вариативная награда. Значит, дело не только в золоте — игра могла запустить цепочку квестов. Территория Кремля, высокий риск…

Но золото — это деньги. Настоящие, царские, не бумажки и трудодни…

Мысленно, твёрдо, я надавил: Принять.

Плашка свернулась, оставив тусклую отметку в списке заданий.

— Запомнил, пап, — выдохнул я в обои. — Тайницкая. Крест. Всё запомнил. Только ты…

Договорить я не успел.

— Молча-ать!

Востроносый вырос из ниоткуда — заметил, гад, что мы шепчемся. В два шага оказался рядом, и я не увидел, а услышал: короткий тупой звук, и отец рядом со мной охнул, переломился, ткнулся лбом в стену. Рукоятью нагана, коротко, без размаха — по почкам.

— Стоять ровно! Разговорчики! — Востроносый навис, дыша перегаром и злобой. — Ещё слово — обоих в машину, там наговоритесь.

— Детей не положено!

— Какой он ребенок… 18 лет есть? Есть. Про указ о членах семей изменников Родины слыхал?

Отец медленно, со свистом выпрямился, держась щекой за стену. Он больше не сказал ничего. И я молчал.

— Я не изменник, это какая-то ошибка!

— Ты теперь ЧСИРовец! — тыкнул в меня револьвером нквдэшник — поедешь с нами в управление давать показания. Послушаем, как твой отец собирался убить товарища Сталина!

Глава 6

Краем глаза я видел, как «разбирают» квартиру. Не громили — методично потрошили. Выдвигали ящики и вываливали на пол. Книги снимали с этажерки и трясли за корешок — не выпадет ли письмо, записка, — и бросали. Простукивали стены, шарили за ковром, вспарывали обивку стула. Один продолжал составлять протокол, обмакивая перо: методично записывал каждую изымаемую бумажку, каждое письмо, отцовский партбилет, какие-то документы. Всё складывали стопками, перевязывали, лепили сургуч.

Мать усадили на стул посреди разорённой комнаты, и она плакала уже беззвучно, прижав к себе Лёвку.

А я стоял, смотрел в дурацкий цветочек на обоях и лихорадочно думал. Что происходит то? Контуры помнил смутно — Большой террор, аресты, оппозиция Сталину, — но контуры сейчас не спасут. Мне нужны были детали. Точные.

Я скосил глаза на отца — на строку над ним. И мысленно потянул за неё, как тянут за ниточку: кто ты. Строка мигнула, и в углу интерфейса услужливо развернулось:

[Базовые сведения об объекте «отец» — доступны бесплатно (уровень родства).]

СИНЕЛОБОВ Алексей Иванович, 1899 г.р., русский, член ВКП(б). Должность: секретарь для поручений коменданта Московского Кремля. Статус: арестован. Причина ареста: [требуется подробная справка].

Ну конечно. Я потянулся к красному серпу и молоту.

«Тим» отозвался мгновенно — тот самый баритон, которому я дал имя друга:

— Слушаю, Алекс.

«Дай развёрнутую справку, — потребовал я мысленно. — По этому делу. Что происходит на самом деле, чем кончится для отца, что грозит нам».

— Запрос принят. Глубина: расширенная. Стоимость — два трудодня. Подтверждаешь?

Два из девяти. Дорого! Но я стоял босой лицом к стене в чужой квартире, в чужом теле, и не знал правил, а без правил тут умирают первыми.

«Подтверждаю».

В кошельке щёлкнуло, сумма уменьшилась. И в углу зрения, поверх дурацкого цветочка на обоях, поплыли ровные строки — чудовищные в своём спокойствии:

СПРАВКА. Запрос: текущая обстановка, дело, перспективы объекта «отец» и семьи.

Событие: так называемое «Кремлёвское дело» (оперативное наименование — «Клубок»). Москва, 28 января 1935 года. Первый крупный процесс после убийства Кирова (декабрь 1934). «Генеральная репетиция» будущего Большого террора.

Объект «отец». Синелобов А. И., порученец коменданта Кремля. Арестован одним из первых, вместе с Розенфельдом, племянником Каменева. По имеющимся данным, оба намечены в жертвы заранее; вины нет, арест формально не мотивирован. Исход предрешён — высшая мера. Вмешательство из текущего положения невозможно: делом лично занимается Сталин, читает протоколы, оставляет резолюции.

Следствие — секретно-политический отдел НКВД (Молчанов, Каган, Паукер). Метод — получение показаний на знакомых и родственников. Признания повлекут новые аресты: сослуживцы, сестра арестованного.

— Дополнение. Фактическая подоплёка. —

Официальная версия: в Кремле раскрыта террористическая группа служащих, библиотекарей, охраны, готовившая покушение на Сталина; вдохновитель — Каменев. Это фасад. Реальной «группы с револьвером» не существует.

Подлинная мишень — выше. Поводом послужил донос: будто комендант Кремля Петерсон и секретарь ЦИК Енукидзе при поддержке командующего Московским военным округом Корка готовят отстранение Сталина. Мелкие фигуранты — объект «отец» в их числе — лишь нижний этаж конструкции, через который следствие тянет мостик к настоящим целям.

Суть момента. После убийства Кирова Сталин переходит от власти через соратников к власти единоличной. «Кремлёвское дело» — инструмент. Под него решаются задачи: убрать Енукидзе (старый друг Сталина, крёстный его покойной жены, много лет контролировавший ЦИК — высший госорган; его