Красный код - Алексей Викторович Вязовский

падение разрушает остатки «коллективного руководства»); вырвать контроль над кремлёвским гарнизоном и Московским округом; шире — начать расчистку старой ленинской гвардии, тех, кто помнит Сталина не вождём, а равным. Дополнительный бонус — поменять охрану Кремля на сотрудников НКВД.

Восходящая фигура — Ежов, выстраивающий на этом деле карьеру и теорию «врагов народа». Вывод. Синелобов погиб не за вину и не по ошибке — он расходный материал в чужой большой игре за власть. Спасти его нельзя: это не суд, это операция. Спасти можно только себя.

Строки растаяли.

* * *

— Всем одеваться, — распорядился Сезин, пряча папку. — Быстро. Кто в чём поедет — то и будет носить. С собой ничего не брать, там выдадут.

Где «там» было понятно. В тюрьме.

Началась суета, страшная в своей будничности. Мать, размазывая слёзы, кинулась собирать отца — совала ему в саквояж рубашку, носки, что-то бормотала, а руки у неё тряслись так, что пуговицы не слушались. Отца одевали под присмотром востроносого, который стоял над душой, поигрывая наганом. Лёвка забился в угол кровати, натянул одеяло до подбородка и смотрел оттуда огромными глазами — плакать он уже не мог, перегорел.

Меня тоже подняли одеваться. Я натянул то, что было, — рубаху, брюки, пиджак с чужого, поношенные ботинки. И когда просовывал руки в пиджак, правая ладонь сама скользнула в карман — по привычке, которой у меня не было, но которую, видно, впаяли в это тело вместе со снаряжением.

Кастет. Латунный, тяжёлый, холодный. Лежал себе смирно в кармане, дожидался.

Сердце стукнуло. Про кастет они не знали. При обыске шарили по квартире, по бумагам, а меня, толком не обыскали — руки заломили, к стене поставили, но по карманам одежды не прошлись. Прошляпили. Латунь грела ладонь сквозь холод, и от неё расходилось вверх по руке что-то похожее на злую, отчаянную надежду.

Я стиснул его в кулаке и отпустил. Рано. Их тут много.

— Синелобова — первым, — скомандовал Сезин — Дайте парню какое-нибудь пальто и шапку, за окном минус двадцать.

Мне сунули в руки полушубок, вязаную шапочку. Я надел все, но застегиваться не стал.

И тут отца повели, грубо выталкивая в дверь. Мать заголосила в голос, рванулась следом, её придержали за плечи. Отец у порога обернулся, нашёл глазами меня, Лёвку, мать — всех разом, коротко, жадно, будто хотел унести это лицом. И его вывели. Шаги по лестнице вниз, вниз, стихли. Мать оседала на пол, и Лёвка кинулся к ней из своего угла.

— Этого — тоже вниз, — Сезин мотнул подбородком в мою сторону. — Оформим в управлении. Гаврилов, спускай.

Но пошёл не только Гаврилов. С ним шагнул и второй. Тот, в штатском, в надвинутой шляпе, что всё это время держался у стены и молчал. Я скользнул по нему взглядом — и над ним по-прежнему стыла та же морозная муть вместо цифр. Уровень скрыт. Единственный на всю квартиру, чьи данные игра прятала наглухо. Вопрос — почему? Не энкавэдэшник — над теми уровни горели честно. Кто-то другой. Кто-то, кого система не желала мне показывать.

Меня повели. Вниз по лестнице — узкой, гулкой, с обшарпанными перилами, тускло освещённой лампочкой на площадке. Впереди неспешно спускался Гаврилов. Позади шел человек в шляпе. Отца уже увели куда-то вниз, к машинам, — я слышал далёкий стук дверцы.

И на площадке между этажами игра вдруг ожила.

Задание: «Сорваться». Тип: побег из-под ареста. Условие: уйти от конвоя. Награда: вариативна. Стартовый бонус за принятие — прилагается. Риск: критический. Принять / Отклонить.

Критический риск. Внизу машины, чекисты, «воронок». Кругом чужой город, чужая эпоха, чужое тело без документов. Отказаться — значит поехать в управление, а оттуда, я знал, дорога одна. И вовсе не на курорт. А игра то… с полным погружением!

Принять.

И меня повело.

Мир качнулся и сделался другим. Будто кто-то щёлкнул тумблером внутри тела: по мышцам, от загривка вниз, к ногам, к кистям, прокатилась горячая волна — я почувствовал каждое сухожилие, налившееся упругой, звенящей силой. Воздух загустел. Звуки разъехались, стали отдельными и выпуклыми: скрип ботинка человека в шляпе на ступеньку ниже, шорох «скрытого» за спиной, стук собственного сердца, редкий и мощный, как удары по наковальне из той заставки игры. Тусклая лампочка на площадке вдруг стала яркой, я видел трещинки в побелке, пылинки в луче, каплю пота на шее идущего впереди.

Поверх всего в углу зрения зажглось и побежало:

Стартовый бонус активирован: «Буст». Все характеристики ×2. Действует: 1 минуту. Секунд осталось. 60, 59…

Время замедлилось, растянулось, но цифры таяли — и это был весь мой запас. Шестьдесят секунд бога, а потом снова обычный пацан на лестнице с двумя конвойными.

Некогда думать. Только делать.

Я опустил руку в карман, надел кастет. Мощным ударом ноги в спину Гаврилова отправил того катиться вниз по лестнице и тут же, с разворота, зарядил «безымянному» в голову кастетом. Хруст, вскрик…

В углу зрения полыхнуло сразу гроздью:

Критический удар! Цель обездвижена… Внимание: атакован сотрудник Особого сектора… Объект получил урон… Достижение: '…

Я смёл эти строки в сторону, как паутину, не читая. Минута шла, летела, нового буста не будет. Внизу раздались крики, орал Гаврилов. К нему по лестнице катился окрававленный «сотрудник Особого сектора». Его шляпа летела вниз отдельно.

Куда дальше?!?

Вниз — нельзя. Внизу двор, машины, «воронок», отец, ещё чекисты. Внизу смерть.

Назад, в квартиру? Тупик. Мать, Лёвка, окна, явно не первый и не второй этажи. Крысоловка.

Значит — вверх, на крышу.

Я рванул наверх, через две ступени, через три, легко перепрыгивая по пол пролета. Ноги несли меня как на пружинах. С такими бустами бумеры-игроки будут счастливы, спасибо разрабам!

Мимо своей площадки, выше, выше — туда, где лестница упиралась в последний этаж и узкий пролёт к чердаку. Гулкий топот внизу, крики: «Стой! Стоять!», кто-то уже ломился следом. 49, 48…

Наверху — дверь на чердак. Низкая, дощатая, запертая на висячий замок с накладкой. Я не тормозя, с разбегу, всем корпусом впечатал в неё ногу — удар пришёлся рядом с замком, доски хрустнули, накладка вылетела с мясом, с гвоздями, дверь распахнулась внутрь, в темноту, пахнувшую пылью, голубиным помётом и морозом.

В глазах вспыхнуло:

Поздравляем! Вы достигли нового уровня! Иван. Уровень 2.

Некогда. Смахнул. Влетел в чердачную темень, перемахивая через балки, через какой-то хлам, на свет — впереди, в дальнем конце, серело слуховое окно, и за ним, в морозной мгле, лежала крыша.