Красный код - Алексей Викторович Вязовский

— Дальше. Стартовая локация — жёсткая. Меня загрузило в семью, которую в первую же ночь пришли арестовывать. Если это у вас называется «случайная точка входа» — поправьте генератор, новичков так нельзя. Хотя динамика, конечно… динамика есть, не скучал ни минуты. Неписи — отвал башки. Опер, который меня конвоировал, распорядился дать мне пальто, потому что мороз. Скрипт, а заботливый. А потом гнал меня по крышам и орал матом так, что я чуть не поверил, что он живой. Вопросы у меня к другому: за одним персонажем уровень скрыт наглухо, каким-то «инеем». Это фича или баг? Отпишите.

Я помолчал, подбирая слова.

— Из ошибок: пока ничего серьезного не заметил, все очень аутентично. Курс обмена трудодней на рубли впечатляет, спасибо, что развиваете игру, не останавливайтесь. Интерфейс в остальном удобный, лог хороший, буст на первом квесте — моё почтение, передайте разрабам, что это лучшие шестьдесят секунд моей жизни.

Крысы шуршали. Плечо ныло. Я вдруг понял, что улыбаюсь.

— В общем, так, Аркадий Петрович. Жив, адаптируюсь, из сессии выходить не собираюсь. Постараюсь продержаться долго. Очень постараюсь…

Я осёкся — что-то меня понесло не туда. Стёр бы последнюю фразу, да пусть остаётся. Честный репорт — честнее некуда.

— Конец репорта. Отправляй.

Письмо свернулось в конвертик и утекло — туда, наружу, в настоящую реальность.

Второе письмо я отправил для матери. Тоже голосовухой. Жив, здоров (тут соврал), бодр. Играю за Советский союз, живу в Москве, тут прикольно! Впервые увидел изморозь на стеклах изнутри. В нашей современной жизни везде стеклопакеты, а в 30-х много чему удивляться приходится.

Наговорив про 30-е тоже осекся. Мама не дура, поймет про эпоху все. Остаток сообщения оказался скомканным, люблю, целую, победа будет за нами…

Закончив со всеми коммуникациями, я подтянул полушубок под голову, пнул наладившуюся было ко мне крысу и закрыл глаза. В сон провалился моментально.

Глава 9

Проснулся я от холода и голода разом — они вцепились с двух сторон, как те крысы. За слуховым окошком серело: поздний январский рассвет только продирался. Плечо задубело, повязка присохла — тронул и зашипел.

Здоровье: 3. Регенерация: замедленная (голод, холод).

Понял, понял. Организм требовал еды, тепла и покоя, а у меня не было ни первого, ни второго, ни третьего.

Думай, Лёха. Думай, пока тебя не начали искать всерьёз.

Домой, к матери? Нельзя. Там теперь наверняка засада. Приду — возьму и себя, и мать с Лёвкой утяну: скажут, укрывала беглеца. Хотя членов семьи изменников Родины вроде высылали из Москвы? Или арестовывали? Я уже потянулся запросить справку у ИИ, но остановился — на меня выпрыгнула большая зеленая жаба. Не транжирь денежки, Леша — сказала она, гнусно усмехнувшись — Они тебе для выживания понадобятся!

К родне метнуться? Но память Ивана у меня не сохранилась, ничего про семью я не знал. Впрочем и тут можно решить все справкой.

— Небесплатной! — прокричала мне на ухо жаба

Вокзал? Уехать из Москвы, раствориться… Я сам себе усмехнулся. На вокзалах — облавы, проверки документов у каждого подозрительного, а у меня документов — ноль, зато дырка в плече и полушубок в кровище. Меня выдернут из толпы на первом же перроне.

И главное — я ещё не понимал до конца, насколько всё плохо. В НКВД сейчас небось скандал: восемнадцатилетний пацан, сын арестованного, ушёл из-под конвоя, положив двоих. Такое не прощают и не забывают — это им как плевок в лицо. Но кого именно я положил? Вот что не давало покоя. «Сотрудник Особого сектора ЦК» — сказала система. Что это вообще за зверь такой — Особый сектор? Почему его уровень был скрыт? И что этот человек делал на рядовом, в общем-то, аресте?

Я покосился на кошелёк: 44 трудодня. Могу себе позволить. Я с большим усилием задавил жабу, нажал на Красный серп и молот. Тот отозвался сразу:

— Слушаю, Алекс.

«Справка. Особый сектор ЦК. Что это, кто это, и что за человек был на нашем аресте. Подробно».

— Запрос принят. Стоимость — один трудодень. Подтверждаешь?

«Подтверждаю».

Кошелёк: 44 → 43. И поплыли строки:

СПРАВКА. Запрос: Особый сектор ЦК ВКП(б). Функции, статус, интерес к делу.

Формально: Особый сектор ЦК — подразделение аппарата ЦК партии. Преемник Бюро Секретариата и Секретного отдела ЦК; текущее наименование носит с 1934 года. Задачи по документам: секретное делопроизводство, шифропереписка, обеспечение работы Политбюро и лично генерального секретаря. Руководитель — Поскрёбышев Александр Николаевич, личный помощник Сталина.

Фактически: личная спецслужба Сталина, выстроенная им с начала двадцатых внутри партийного аппарата и тщательно скрытая за канцелярской вывеской. Через Особый сектор проходит вся информация, предназначенная вождю; здесь хранятся закрытые досье на всех значимых деятелей партии, армии и госбезопасности — включая руководство самого НКВД. Сектор стоит НАД ведомствами: он наблюдает за наблюдающими. Собственная агентура внутри аппаратов, собственные каналы, оперативные сотрудники и подчинение — одному человеку. Неофициальные названия в узком кругу: «Бюро», «личная разведка Хозяина».

Отношение к текущему делу: «Кремлёвское дело» — операция особой важности, ведётся НКВД (Молчанов, Каган, Паукер), но под прямым контролем Сталина. От ЦК «Кремлёвское дело» курирует Ежов. Контроль осуществляется по двум линиям: официальной (протоколы допросов ложатся на стол вождю) и негласной — через представителя Особого сектора, прикреплённого к делу. Куратор от Бюро наблюдает за самим следствием: не тянут ли, не ведут ли собственную игру. НКВД о статусе наблюдателя осведомлён частично и тяготится им.

Вывод по объекту «человек в штатском»: с высокой вероятностью — тот самый прикреплённый наблюдатель Особого сектора при «Кремлёвском деле». Присутствие на аресте Синелобова — штатная проверка работы опергруппы. Скрытие уровня: лица данной категории не подлежат идентификации стандартными средствами.

Внимание. Нападение на сотрудника Особого сектора — событие экстраординарное. Информация о нём достигнет руководства сектора в течение часов. Ожидаемая реакция: розыск с привлечением ресурсов, превышающих обычный уголовный и даже ведомственный порядок. Рекомендация: исключить появление в людных местах, у родственников, на транспортных узлах.

Строки дотаяли, а я сидел, привалившись к остывающей за ночь трубе, и чувствовал, как по спине ползёт холод, не имеющий отношения к морозу.

Вот теперь картинка сложилась. Целиком.

Я не просто сбежал из-под конвоя. Я проломил кастетом голову человеку Сталина. Личному наблюдателю с самого верха, глазам Хозяина при деле государственной важности. Завтра — да какое завтра, уже сегодня — короткая записочка про меня ляжет на тот самый стол с зеленой скатертью. «Сын арестованного Синелобова при конвоировании напал на