Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города - Валентина Гордова

– Искала, кир Лоэ, – подтвердила я, не останавливаясь и радуясь, что плотник понятливо пристроился рядом. – И мне понадобятся ваши сыновья.

– Хотите сделать заказ на мебель? – прямо спросил он. – И, вероятно, заказать материалы для внутренней отделки. Нам нужно будет составить список всего необходимого и разделить на группы по приоритетам. Если вам нужен большой мебельный заказ уже сейчас, я, увы, не смогу помочь.

– Я всё понимаю, – заверила я его. – Вы правы, материалы для отделки тоже нужны. Давайте остановимся у Греты и всё обсудим за чашечкой чая.

Так и поступили.

Бабушка Грета уже была в лавке, и при нашем появлении она просто молча отдала мне забытые документы и сумочку, которые убрала с лишних глаз.

Я поблагодарила её улыбкой и усадила плотника за тот стол, где не так давно я сидела с хозяйкой лавки.

Обсуждение вышло долгим. Делу очень мешал тот факт, что я не помнила точное количество комнат и их назначение, поэтому не могла составить полный список мебели, которая мне понадобится.

Мы решили остановиться на необходимом минимуме – спальня, кухня, обеденная. С остальным разберёмся потом.

С внутренней отделкой тоже возникли трудности, но кир Лоэ предложил пойти и лично всё посмотреть. По дороге к дому мы завернули за его сыновьями, с радостью согласившимися на подработку.

Уже совсем взрослые, старше меня, Селест и Норин сразу же приступили к делу. Заросли их, в отличие от меня, не пугали ничуть.

Герд Лоэ долго ходил по моему дому, что-то измеряя и записывая, в итоге со вздохом подошёл ко мне.

– Для начала придётся залатать дыры в стенах, вставить окна и починить крышу, иначе древесина будет испорчена и пойдёт на выброс.

– Конечно, я понимаю, – кивнула я.

– Я закажу на пилораме доски, но понадобится время на распил и транспортировку. Дней пять-семь.

– О, отлично! – обрадовалась я, прикидывая, что наверно к этому времени можно успеть с крышей и остальным.

Кир Лоэ сделал примерные подсчёты и написал примерную стоимость, после чего ушёл с выписанным моей рукой в чековой книжке чеком на озвученную сумму.

Его сыновья трудились под окнами, заливаясь потом на только начавшем склоняться в направлении горизонта солнце.

Было примерно три часа по полудню. Я прибыла сюда около одиннадцати.

Считаю, очень даже продуктивно двигаюсь! А ведь день ещё даже не думал заканчиваться...

Я в очередном раз сменила одежду – юбка была залита слезами и не только того мальчика. Кроме того, на почти летней жаре я промокла.

Эх, искупаться бы ещё!

А где и как я буду сегодня спать?

Вопросы, вопросы...

В это раз я надела нежно-голубую блузку из экишейского кружева – очень мягкого и лёгкого материала, как раз предназначенного для жаркого времени года.

В районе тела ткань была плотной по рисунку, чтобы не показывать ничего лишнего. Воротничок-стойка лишь немного приоткрывал вид на ключицы. Кружевные прозрачные рукава-фонарики были прихвачены резинкой на запястьях, но ажурный тканевый рисунок скрывал мои ладони до середины пальчиков.

Юбку надела аналогичную прошлой, только чуть посвободнее и тёмно-синего цвета. Обувь оставила прошлую, каблуков меньше у меня не было, туфель без каблуков не было тоже.

Не рискуя оставить ценные бумаги в абсолютно незащищённом доме, я вновь потащила их с собой в администрацию.

Новый забег по городу вышел ещё продуктивнее прошлого.

В администрации я договорилась с Ксандом Сорвейном о том, что он будет курировать мой ремонт. Уже с ним мы сбегали обратно, он всё осмотрел, записал, подсчитал и назвал мне первую сумму, которая пойдёт на закупку материалов.

Кир Сорвейн обещал поторопить каменщиков и привезти камни уже завтра. Новую черепицу для крыши доставить смогут только послезавтра. Отправить оконщика делать замеры обещал уже сегодня.

В третий раз возвращаясь в город, я поняла, что у меня просто отваливаются ноги.

Забежав в лавку обувщика, я сделала мерки и оставила заказ на несколько пар мягких туфель с крохотным каблучком и без каблучка вовсе, а также на кожаные полуботинки для прогулок по лесу и на высокие сапоги вроде тех, что предназначены для верховой езды.

Потом был забег в ателье к кире Астре Кэррик. Она, конечно же, тоже мгновенно меня узнала и не замолкала ни на секунду, пока издевательски медленно снимала мерки с моего тела.

Ей хотелось знать всё! Начиная от моей личной жизни и заканчивая столичной модой.

Я насилу отбилась от неё, оставив заказ на три летних платья и такое же количество комплектов нижнего белья.

Так, что там у нас дальше?

А дальше меня остановил какой-то старичок. Я его не узнавала, сколько ни вглядывалась в абсолютно седые волосы и бороду. Зато он меня откуда-то знал и решил обратиться с просьбой:

– Я так понял, ты у нас магичка.

– Магесса, – автоматически поправила я его пренебрежительное обращение, которым обычно или оскорбляют, или называют полных недоучек.

– Да-да, – закивал старичок. – Ты, значит, когда появилась и чего-то там наколдовала, у меня колени прошли.

Я непонимающе моргнула.

– Тридцать лет ныли, а тут вдруг прошли! – восхитился старичок, которому на вид было лет сто.

Я медленно нахмурилась, не понимая, о чём он говорит.

Какое такое моё колдовство вдруг вылечило его колени, если учесть, что я его видела впервые в жизни?

Глава 10

Глава 10

– У меня к тебе просьба, – продолжил старик. – Ты же не только колени вылечила. Твоя магия разрушила ворожбу Ликса, и вот...

Он протянул на раскрытой морщинистой ладони крупный медальон из дешевого тонкого металла с огромной неровной трещиной по центру.

– Ты амулет сломала, – добавил старичок. – Почини, будь добра.

Не спеша брать неизвестный амулет из его рук, я внимательно пригляделась и уверенно сказала:

– Эту трещину не я сделала. Она вообще не магическая, её как будто ножом проковыряли, причём давно.

– Быть не может! – старик поднёс украшение ближе к глазам и ожесточённо выругался: – Ай, не вижу ничего!

Я сжалилась, зажала папку с документами подмышкой, что было вообще не в духе леди, но мне уже как бы не до манер.

Раскрыв ладонь с растопыренными пальцами, я положила сверху вторую и прошептала:

– Ренория фальвен.

Создав увеличительную линзу и удерживая заклинанием, я поднесла её к глазам старичка