Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

Не комментировала цифры, пока не дошла до конца.

— Семь.

— Да.

— Измерение повторяли?

— Трижды у меня и отдельно у Адриана.

— Историческую базу нашли?

— Предбрачное обследование.

Она подняла голову.

— То самое?

— Да.

Тея помнила.

Она тогда сама ругалась, что будущую жену правящего дракона обследуют так, будто я собираюсь не замуж, а на военную службу.

— Хорошо, что сохранилось, — сказала она.

— Хорошо?

— Для доказательств — да. Не для тебя.

Я забрала бумагу.

— Сегодня полное обследование.

— Знаю. Я работаю в другом отделении, но видела направление.

— Ты не будешь участвовать.

— Конечно нет. Я твоя подруга и связана с тобой лично. Даже если бы закон позволял, сама бы отказалась.

Мне стало спокойнее.

— Кто будет?

— Доктор Лоран Дейл. Специалист по истощению живой нити и последствиям длительных магических связей.

— Он связан с Огненными Союзами?

— Нет. И драконов не особенно любит.

— Это тоже не преимущество.

Тея улыбнулась.

— Именно поэтому его назначили не одного.

— Кто второй?

— Лекарь Айра Сен. Она занимается репродуктивной магией.

Я почувствовала, как внутри все напряглось.

Тея заметила.

— Ливия.

— Я в порядке.

— Не надо мне это говорить. Я не нотариус.

Я отвернулась к окну.

— Если они скажут, что проблемы с зачатием связаны с этими семью единицами...

— Тогда это будет медицинский вывод.

— Я знаю.

— И не твоя вина.

Я резко посмотрела.

— Не начинай.

— Хорошо.

Тея знала меня достаточно давно, чтобы остановиться.

Я не хотела утешения заранее.

Мне нужны были результаты.

— Я семь лет ходила по врачам, — сказала я. — Последние четыре года особенно часто. Как никто не увидел истощение?

Тея взяла заключение снова.

— Потому что стандартные обследования репродуктивной совместимости не включают полный аудит живой нити.

— Почему?

— Потому что у обычного человека нет причины ежегодно терять по единице жизненного срока.

— Очень разумно.

— И потому что показатели живой нити отдельно не показывают, куда ушел ресурс. Усталость, медленное восстановление и снижение магической устойчивости имеют десятки причин.

— Но я была женой дракона.

— Да.

— И проходила обследования через Палату Огненных Союзов.

Тея замолчала.

Я тоже.

Это пока ничего не доказывало.

Нельзя было превращать каждую деталь в доказательство заговора только потому, что теперь у нас появилась страшная версия.

— Сначала обследование, — сказала я.

— Именно.

Она встала.

— Ты завтракала?

— Заказала.

— Значит, съем половину.

— Ты приехала поддержать или разорить?

— У тебя теперь огромная компенсация после развода. Переживешь.

Я фыркнула.

И впервые с вчерашнего утра стало немного легче.

Королевская лечебная коллегия находилась на другой стороне центрального квартала.

Мы пошли пешком.

Тея не пыталась обсуждать Адриана по дороге, за что я была ей благодарна. Она рассказывала о работе, о новом заведующем отделением, о пациенте, который две недели убеждал всех, что его прокляли, пока не выяснилось, что он просто принимает два несовместимых зелья.

Обычные чужие проблемы помогали.

Я слушала и постепенно замечала столицу не как место развода, а как город, в котором когда-то жила сама.

Пекарня на углу сменила вывеску.

Старая книжная лавка осталась.

У здания Коллегии мастеров клятв стояла очередь студентов, и я задержала взгляд дольше, чем хотела.

Тея проследила.

— Пойдешь?

— Куда?

— В коллегию.

— Не сегодня.

— Я не сказала сегодня.

— Тогда да.

Ответ прозвучал раньше, чем я успела задуматься.

Тея улыбнулась.

— Хорошо.

— Только не делай из этого великое возвращение.

— Не буду. Сначала тебе, скорее всего, дадут стопку правил, три экзамена и скажут, что ты забыла половину профессии.

— Спасибо.

— Я стараюсь держать ожидания реалистичными.

Мы вошли в лечебную коллегию.

Доктор Лоран Дейл оказался невысоким мужчиной около пятидесяти, с короткими седыми волосами и привычкой читать документы прежде, чем смотреть на пациента.

Айра Сен была моложе, лет сорока. Она представилась, пожала мне руку и сразу сказала:

— Я заранее предупрежу: сегодня мы не устанавливаем виновных и не оцениваем ваш брак. Только медицинские последствия.

— Именно этого я и хочу.

Тея осталась в коридоре.

Обследование заняло почти четыре часа.

Сначала обычные анализы.

Дыхание.

Пульс.

Работа собственной магии.

Восстановление после короткой нагрузки.

Потом снова живая нить, но уже не для судебного долга, а для оценки того, как организм приспособился к дефициту.

Лоран попросил меня создать простой защитный контур.

Я построила его с первой попытки.

Через минуту руки начали дрожать.

— Снимайте, — сказал он.

— Могу держать дольше.

— Я не проверяю характер.

Я сняла щит.

Он отметил время.

— Раньше сколько держали?

— На профессиональной аттестации могла около десяти минут без заметного напряжения.

— Когда была последняя аттестация?

— Пять лет назад.

— Позже пользовались магией регулярно?

— Бытовой. Иногда родовыми защитами дома, но они большей частью питались от контура Ревалей.

Лоран записал.

Потом Айра попросила подробно рассказать историю обследований по поводу беременности.

Это было хуже.

Не потому, что вопрос был новым.

Я рассказывала эту историю слишком много раз.

Первый год мы не беспокоились.

На второй начали считать сроки.

На третий пришли первые исследования.

У Адриана все показатели считались отличными.

У меня сначала тоже.

Потом появились небольшие отклонения.

Ничего окончательного.

На четвертый год врачи заговорили о снижении восстановительной способности организма.

На пятый — о «нестабильной реакции на драконье ядро».

На шестой — о возможной несовместимости.

На седьмой формулировка стала окончательной.

Я закончила рассказ.

Айра посмотрела в старые записи.

— Между третьим и шестым годами ваши показатели менялись постепенно.

— Да.

— Здесь есть отдельная рекомендация увеличить сон и уменьшить нагрузку.

— Помню.

— Выполняли?

— Частично.

Она посмотрела.

— Что значит частично?

— Я была супругой главы дома Реваль.

— Это не медицинский термин.

Я невольно улыбнулась.

— Значит, нет.

Айра тоже улыбнулась, но быстро стала серьезнее.

— Я не спрашиваю, чтобы обвинить вас в плохом режиме. Мне нужно понять, могло ли обычное переутомление объяснить показатели.

— И?

— Само по себе — часть. Но не всю картину.

Она перелистнула несколько страниц.

— До брака репродуктивные показатели были в нормальном диапазоне. На втором году тоже. На третьем начинается снижение общего ресурса восстановления. На четвертом изменения уже заметнее. К шестому году они действительно могли существенно уменьшать вероятность успешной беременности.

Я почувствовала,