Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

– это Бельз[97]. После вторичного присоединения червенских городов к Руси, они уже, как отдельная политическая единица, исчезают из истории. Дело в том, что здесь употреблен был обычный прием, практиковавшийся при завоеваниях земель с сильно развитым вечевым устройством: князья, чтобы не считаться с сильным червенским вечем, сосредоточили центральное управление всей землей во Владимире и, таким образом, развили его на счет Червеня. О внутреннем строе этой федерации мы не имеем никаких сведений.

Во второй половине XII в. Киев для князей утратил значительную долю своего обаяния; они прочнее уселись каждый в своем уделе и больше стали заботиться о своих землях. Вместе с тем род княжеский размножался, искать уделов вне своей земли уже нельзя было и, таким образом, приходится дробить землю на части. На Волыни в 1188 г. мы видим Всеволода Мстиславича, князя Бельзского, а в 1204 г. – Всеволода Всеволодовича, князя Червенского. Это деление бывшей федерации червенских городов на Бельзское и Червенское, а после основания Холма Холмское княжество просуществовало до самого конца рассматриваемого нами периода времени.

Волынь, лежащая к востоку от Западного Буга, в начале исторического периода составляет одно целое. С течением времени рядом со стольным городом Владимиром, поднимается Луцк и скоро становится во главе всей восточной половины Волыни. Но в особый удел он обособляется только во второй половине XII в., когда в нем поселился Ярослав Изяславич и долгим княжением своим (1155 – около 1180 г.) упрочил его за своим родом. Прежде бывшие здесь князья: Святослав Давыдович, Владимир Мстиславич и Мстислав Изяславич не были в нем удельными, а только или стояли там с войском, как Святослав, или были наместниками князя Владимиро-Волынского, или, может быть, жили, наконец, просто частными людьми, имея здесь личные имения. Род Ярослава прокняжил здесь более 70 лет, пока в 1227 г. Ярослав Ингваревич, внук Ярослава Изяславича, не принужден был уступить удел этот Даниилу, основывавшему свой захват на том, что Луцк был завещан ему дядей Ярослава Ингваревича, Мстиславом Немым, умершим в 1226 г. Конечно, это завещание едва ли было сделано добровольно, вернее, тут не обошлось без давления со стороны Даниила, который находил неудобным такое отделение части Волыни в руки другого рода. Здесь в истории Луцка происходит перерыв до смерти Василька, когда в Луцке появляется отдельный князь Мстислав Данилович; впрочем, он тоже скоро объединяет в своих руках всю Волынь, и только при Льве Юрьевиче Луцк обособляется опять. После смерти этого князя в 1324 г. он переходит к Любарту Гедиминовичу и, как постоянная столица его, в остальной период времени получает полное преобладание над Владимиром.

В конце рассматриваемого нами периода и Владимирский, и Луцкий уделы выделили из себя еще более мелкие уделы; так, из территории Владимирского удела было выкроено маленькое Ратненское княжество, а из Луцкого – Острожское.

Выше мы высказали предположение, что дулебы занимали первоначально одну нагорную часть Волыни, доходя к северу только до Волынского Полесья. Колонизаторские стремления населения имели обширное поле для своего развития. Только с запада и с юга они встречают серьезное сопротивление; прочие же соседи, которыми были по преимуществу дреговичи и древляне, легко позволяли оттеснить себя дальше к северу и востоку. Таким образом, к началу летописного периода все Волынское Полесье было вполне колонизовано дулебами-волынцами, а к половине XII в. в состав Волыни окончательно вошла Погорина[98].

Границы Погорины определяются довольно легко: на востоке они идут по водоразделу с Случью, захватывая иногда верхние течения левых ее притоков, а на юге заходят далеко даже за Случь и достигают истоков Ю. Буга, где находился г. Межибожье. Все города, которые выше были указаны как пограничные – Городно, Дубровица, Степань, Пересопница, Шумск, Тихомль, Выгошев и т. д., входят в состав Погорины. Крайним городом на границе с киевскими землями был г. Кореческ[99]. До соединения своего с Волынью, Погорина представляла из себя, так сказать, запасной капитал для Великого князя Киевского: когда ему нужно было успокоить какого-нибудь князька, он давал ему несколько погоринских городов. Погорина таким образом постоянно переходила из одного рода в другой; она принадлежит то Мстиславичам, то Андреевичам, то Вячеславу с сыном, то сыновьям Юрия Долгорукого. Только с присоединением ее к Волыни здесь появляются отдельные мелкие княжества с установившимися княжескими родами, которые в большинстве случаев дожили до конца описываемого периода и постепенно сошли в конце концов в ряды служилого боярства. Территория Погорины вошла южной своей половиной в состав Луцкой земли и впоследствии образовала владения князей Острожских; северная половина распалась на несколько мелких княжеств – Городненское, Степаньское и Дубровицкое, составившихся из остатков прежних княжеств Дорогобужского и Пересопницкого.

Русские княжества в XII–XIII вв.

Когда население Погорины более или менее прочно установилось, колонизаторские стремления волынян, сдерживаемые с трех сторон, с востока, запада и юга, с особенной силой направились на север и северо-запад. Нельзя, конечно, думать, что до окончательного заселения Погорины, страны к северу и северо-западу не колонизовались волынянами, – колонизация была, хотя сравнительно в слабых размерах, но так как она началась очень рано и не встречала особого сопротивления со стороны туземцев, то и развилась настолько, что к началу исторического периода охватила вполне и ассимилировала все Волынское Полесье. В эпоху Начальной летописи известны уже города, находившиеся глубоко в Полесье, напр. Черторыйск. Все центральные пункты земли – Волынь, Червень и Владимир находились на границе с Полесьем; такое положение их, нам кажется, уже показывает, в какую сторону направлялись в это время стремления населения.

Завладев окончательно Волынским Полесьем, волыняне встретились с племенами неславянского происхождения, с ятвягами и литовцами. Собственно литовцы жили по среднему течению Немана и по Вилии, а ятвяги занимали территорию к югу от них, по левым притокам Немана – Молчади, Пиаре, Зельве, Роси и Свислочи и затем страну между Западным Бугом и Припятью почти до самого волынского рубежа[100]. Позже, под давлением своих соседей-славян, они совершенно изменили свое положение и перешли далеко на северо-запад. Больше всего сведений дает нам о литовском народе Ипатьевская летопись, затем древнейшие литовские летописи и, наконец, известия некоторых западных писателей: Галла, Кадлубека, Дюсбурга и друг.

Главная характерная черта литовцев в рассматриваемый древнейший период их истории – это отсутствие всякой государственности. Все почти авторы, писавшие о литовцах, согласны в том, что городов у литовцев не было, а жили они в деревнях, полагаясь на защиту своих болот и лесов. Во время неприятельских нападений на их страну они часто ограничивались для своей защиты только порчей дорог и засеками. Если устранить совершенно