Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

Жри!

— И всё это… — Олеся наконец выуживает нужный вопрос, — вы делаете на свечки и пожертвования?

— Да, свечи, записки, молитвы, панихиды… Последнее время, стали приносить доход книги, видимо, в связи с популярностью нашей страницы в социальной сети. Кстати, хочу отметить, что данная страница — целиком инициатива моего внука. — Отец Николай чуть улыбается. — Духовенство, с нашей стороны, нисколько не цензурирует её содержание.

— Между прочим, очень интересная страница, много познавательного. — Олеся бросает лукавый взгляд за камеру и опять сверяется с записями. — Вот в Свято-Алексиевской пустыни, сколько на данный момент проживает здесь, м-м, постоянно?

Отец Николай поправляет мизинцем чёрные роговые очки и беззвучно шевелит губами.

— Предполагаю, пятьдесят два человека.

— Так мало? — Олеся наклоняется вперёд. — Кажется, что попадаешь в отдельный город… посёлок.

— Всё относительно, Олеся. Я помню, когда в девяностом году был принят закон о свободе вероисповедания, я самолично крестил несколько сотен. Никто из них больше не посетил церковь. Так что эти пятьдесят два человека куда больше значат для меня, чем те сотни.

— Эти пятьдесят два человека — одиночки или семейные люди? Духовенство? Мирские?..

— Олеся, по-разному. — Отец Николай оправляет длинную бороду. — Кто-то находит у нас необходимое уединение, кто-то — семью. Кто-то приезжает с семьёй. Наши двери для всех открыты.

— Скажите, а… ну, а много ли тех, кто однажды поселился среди вас и потом уезжает?

Отец Николай отпивает воды из бутылочки. Его светло-карие глаза затуманиваются, и ответ звучит далёким, суховатым эхом:

— На моей памяти был один такой человек.

— Как интересненько, — Олеся кивает и перебирает записки, но вскоре останавливается. Секунду она медлит, затем всё же спрашивает: — А какая причина?

— Я бы не хотел об этом говорить, Вероника.

Камера слегка дёргается.

— О… Олеся.

Дед Валентина замирает и секунд десять вовсе не дышит.

— Прости меня… — выдыхает он. — Конечно, Олеся. Олеся. Прости.

Изображение моргает от резкой монтажной склейки — словно Валентин выдрал с корнями длинную неловкую паузу.

— Если коротко… — спрашивает Олеся, — причина была в каких-то особенностях жизни в пустыни? Или…

— Нет. — Отец Николай снова отпивает воды и горбится ещё сильнее, будто крест с каждой секундой тяжелеет и прижимает его к земле. — Она… этот человек имел свои причины. Ребёнка, о котором следовало позаботиться. Дела, которые следовало завершить.

— А нельзя это было сделать, уже живя здесь, помогая?..

Слово «ребёнок» ещё звучит в моих мыслях и заглушает вопрос Олеси. Неужели отец Николай говорит о Диане и её матери? Именно Вероника Игоревна уходила жить в Свято-Алексиевскую пустынь и потом вернулась. Больше некому.

Я машинально отрезаю кусок махана и кладу с ножа в рот.

С чего же тогда всё началось?

С листовок. С четвёрок? Я помню, что гимназию перевели с двухсотбалльной системы на пятибалльную, и на уроках Вероники Игоревны не стало хорошистов.

С месяц гнойник набухал, разрастался, а затем посыпались жалобы родителей. Начались проверки, воздух классов наполнило скрытое напряжение. Тогда же в нашу гимназию пришёл дед Валентина. От него веяло обаянием светлого, настрадавшегося человека, которое притягивало людей и Веронику Игоревну тоже зацепило, но зацепило неправильно. Не как пример добродушия или открытости, а как ледяной шип Снежной королевы, что попадает человеку в сердце и лишает покоя.

Со стороны всё выглядело невинно: Вероника Игоревна зачастила в церковь, а на подоконниках у нас зацвели глянцевитые листовки. Карандашные голубые ручейки текли на карандашных зелёненьких полях и ругались непонятными словами: ЕВХАРИСТИЧЕСКИЙ! ЛИТУРГИЯ! КАТЕХИЗАЦИЯ! ВОЦЕРКОВЛЕНИЕ! Через пару месяцев в углах комнат поселились иконы седобородых старцев, а на кухне что ни день выгорали тоненькие свечки.

На Масленицу Вероника Игоревна пропала. Ушла посреди лабораторной, как уходят за туалетной бумагой или шоколадкой к чаю — и дома не появилась, и след простыл.

Диана словно впала в душевный паралич: на уроках отвечала невпопад и каждую большую перемену проверяла, вернулась ли мама. Снова звонила Веронике Игоревне на сотовый, часами слушала протяжные гудки. Заклеила скотчем выключатель в прихожей и запрещала его трогать, как раньше оставляла свет до возврата мамы из гимназии. Диана не училась, не мылась, не ела, и кормил я её чуть не с ложки.

Через две недели Вероника Игоревна вернулась. Так же просто, как и ушла, будто торчала всё это время в длинной очереди.

Понимания она не встретила. Из гимназии её уволили, мой батя устраивал дикие скандалы, и скоро Вероника Игоревна с Дианой съехали от нас.

Через год после этой кутерьмы Аида Садофиевна — нынешний директор — возвратила Веронику Игоревну в гимназию. С грехом пополам появились четвёрки, а следом — новый кабинет, похожий на рождение сверхновой. Вернулись допы и элективы, но…

Вы заметили? Который раз это слово — вернуться. Забавно, что в нём самом заключён временной парадокс. Даже если ты вышел из дома, а потом, блин, вернулся, ибо зонтик забыл, тебя встречает другой дом. В нём уже сместились частицы воздуха и пыли, и фотоны навыбивали электронов. Распался атом в деревянной швабре, Земля провернулась на несколько тысяч метров вокруг своей оси — ЭТО УЖЕ СОВСЕМ ДРУГОЙ ДОМ. Ты в другой дом пришёл! Ты не вернулся!

Так и Вероника Игоревна не вернулась из пустыни. Она изменилась, и Диана изменилась. Сместилось что-то, разошлось по шву и поехало дальше, набирая ход.

Я останавливаю видео майонезными руками.

Отец Николай.

Вероника Игоревна.

Диана…

Как ты разговоришь человека, который молчит месяцами? Молчит тупо, упрямо, зло, потому что уже не верит в слова, в их силу.

Я раздражённо протираю телефон от соуса и захожу на свою страницу в «Почтампе». Палец, будто сам, пересекает экран и вжимается посреди списка друзей в аватарку Дианы. На фото она застыла в жутковатой сепии — на коленях, разведя руки в стороны и выгнувшись назад, будто тело свела судорога. Или будто её распяли?

Диана «Геката» Фролкова

МУЗЫКА остаётся ГОЛОСА исчезают (с)

Была в сети 21 марта в 16:43

День рожденiя: 14 января 2001 г.

Городъ: Северо-Стрелецк

Семейный статусъ: чортъ разберётъ

Вебъ-сайтъ: http://wwwDifrol

Образованіе

Гимназія: Гимназия им. Г.А. Усиевича

Северо-Стрелецк, съ 2008

Гимназія: Музыкальная школа № 8 '17

Северо-Стрелецк, 2014–2016 (г)

хоровое отделение

Жизненная позицiя

Дѣятельность: давно поняла, что спорт — не моё, мало говорю, мало сплю, мало ем, мало трусов и носков, легко могу дать совет по жизни или вбить зубы вам в глотку, но скорее всего ни то ни другое вам не нужно

Любимыя композицiи: Фекальный вопрос, Пепел и ветер, Гражданская оборона

Любимыя ленты: Все умрут,