Одиночество смелых - Роберто Савьяно

– При чем тут Джакомо?

– Ну… В Трапани Джакомо оказался точно в такой же ситуации, как и ты. Я предложил ему перевестись. Оставаться там смысла не было. Его работа стала только постоянным источником неловкости…

Альмериги говорит спокойным голосом, сопровождая слова легкими движениями руки, и дым, завиваясь в воздухе, создает идеальную авансцену для его аргументов.

– Я убежден – и то же самое я сказал и Джакомо, – что когда тебя изолируют, как поступили с ним, как поступают с тобой, единственный путь – это идти во власть. Сесть за стол рядом с ними, посмотреть им в глаза и сказать: «Окей, а теперь что делать будем?» Джакомо мог бы пойти в исследовательский отдел ВСМ, знаешь?

– Нет, я не знал.

– Для него было место. Но он его не принял. Сказал: «В Трапани я незаменим». Я тебя снова прошу, Джованни. – И указывает на него трубкой, будто дирижерской палочкой.

– О чем?

– Не отвечай мне так, как ответил Джакомо. Потому что, если ты доживешь до пенсии, считая себя незаменимым, значит, твоя жизнь была провалом. Значит, ты больше думаешь о себе самом, чем о своей работе. Значит, ты стал тщеславным. А тщеславные ничего не оставляют после себя, Джованни. – Помолчав какое-то время, Марио добавляет: – Я прошу тебя подумать об этом. Хорошо?

Джованни встает. Уже поздно.

– Я подумаю.

Третий час ночи. Сон Марио и его жены нарушает телефонный звонок. Они давно привыкли к таким побудкам. И ничего хорошего они не означают. Ночной звонок всегда сигнал – что-то случилось.

Но не на этот раз.

Марио спускает на пол босые ноги, берет трубку.

– Алло?

– Я согласен.

55. Батталья значит битва

Палермо, 1990 год

«Девочка с мячом» обошла весь мир. Вот уже почти десять лет прошло с тех пор, как она обрела бессмертие со своим черно-белым мячом – из тех легких, что летят по странной траектории, – стоя перед изрезанной, исцарапанной деревянной дверью. Правой рукой она держит мяч, левой, поднятой над иссиня-черными волосами, – банкноту в тысячу лир. Она смотрит исподлобья, погрузившись в свои мысли, как могут смотреть только дети, ее прямые брови – словно размах крыльев сокола. Фото снято в квартале Кала, расположенном на изгибе берега с самым старым в Палермо причалом. Отсюда начались ее бесконечные путешествия, километр за километром, с одного конца света на другой. Автор фотографии – Летиция Батталья, первая женщина, получившая в 1985 году премию Уильяма-Юджина Смита, вместе с коллегой из США, Донной Феррато.

– Какая красавица, – говорит Франческа, глядя на «Девочку». – Кто знает, где она сейчас. Кто знает, что она делает.

Ее мать Кармела подходит к фотографии:

– Какая красивая девочка.

Она украдкой смотрит на Франческу, пытаясь вспомнить, какой та была в детстве. Многого для этого не нужно, дочка так и стоит у нее перед глазами. Выставка Летиции Баттальи – еще один повод побыть вместе. Они по Палермо немало погуляли.

Кармела – прекрасная подруга для своей дочери, она заполняет все пустоты, оставленные Джованни. Которых, очевидно, немало. Но, несмотря на это, она никогда не позволяла себе критиковать отношения между ними. Напротив, она всегда ободряла дочь.

Кармела застыла перед «Девочкой с мячом». Это фото можно было бы принять за постановочное, не будь оно сделано много лет назад, и фотография прекрасно передает дух тех недель, когда все дышали воздухом чемпионата Европы по футболу. После изматывающего ожидания, несоблюдения сроков строительства, полемики, конфликтов и неизбежных трагедий (трое рабочих погибли, раздавленные трибуной стадиона) в Палермо прошли три матча. Палермо еще вибрирует. Вибрирует от радости и недугов, сотрясаемый трепетом ликования и лихорадкой, которая никогда не перестает пожирать его. Вибрирует или дрожит. Иногда трудно понять разницу.

Кармела не сразу замечает, что Франчески рядом нет. Она оглядывает зал, полный хорошо одетых людей. В глубине стоит длинный стол с угощением, на больших серебряных подносах миндальные пирожные всех форм и цветов. С двух сторон стола сгруппировалась дюжина графинов с водой, фруктовыми соками и миндальным молоком. Люди осаждают пару молодых официантов, которые с неловким старанием раскладывают десерты по бумажным тарелкам. Перед фотографиями людей явно поменьше. Вернисажи притягивают тех, у кого при виде халявы вдруг образуется дыра в желудке. Это не сегодня стало известно.

Фотограф разговаривает с двумя женщинами в углу зала, объясняя им, что за люди изображены на снимке. Кармела наконец видит Франческу – дочь тоже подходит к Летиции Батталье, чтобы послушать ее объяснение. До Кармелы доносится имя – «Андреотти». Она присоединяется к дочери. Но фотограф уже отошла к другой группе.

– Смотри, – говорит Франческа, кивая на фото. – Узнаешь?

Председатель Совета министров стоит в центре группы из семи человек, угодливо улыбающихся.

– Но я не его имею в виду. Вот этого. – Она показывает пальцем на человека слева, его лицо на первом плане, но обрезано краем кадра.

– Э-э… – щурится Кармела.

– Нино Сальво, двоюродный брат Игнацио Сальвы. Люди Лимы. Или наоборот, тут уж как сказать.

Фото снято 7 июня 1979 года в отеле «Дзагарелла», принадлежащем братьям Сальво.

– А вот и он. – Франческа указывает на Сальво Лиму, тот за спиной председателя правительства.

– А это не?.. – Кармела обращает внимание на мужчину, держащегося чуть позади других. Не все лица легко узнать. Некоторые размыты.

– Пьерсанти Маттарелла. Думаю, что у него не было выбора, он же был президентом региона. Приехал председатель правительства – а ты проигнорировал встречу с ним?

– Да, конечно.

На выставке есть еще одна фотография с покойным Маттареллой. Но на этот раз лица не видно. Только ноги. Тело лежит на сиденье автомобиля. Рядом с трупом две женщины, одна прикрыла лицо рукой. На фоне различим профиль его брата Серджо[88].

– Похоже, Батталья первой из фотографов оказалась на месте.

– О…

Кармела уже сомневается, что они с дочерью пришли в правильное место. Фотографии великолепны. Но темы, пожалуй, не слишком подходящие для женщины, которая вышла замуж за такого человека, как Джованни Фальконе. Однако Франческа сама захотела пойти на эту выставку. Кто знает, может быть, затем, чтобы изгнать хотя бы часть своих демонов.

– Во сколько Джованни возвращается? – спрашивает Кармела, пока они медленно идут вдоль стены, рассматривая другие фотографии.

– Он должен был еще вчера вернуться. Последнее, о чем мы говорили, – что он возвращается вчера.

– Ты в любом случае поужинаешь со мной, а если Джованни и правда вернется, ты всегда сможешь…

– Да-да, конечно.

– Увидишь, что… – Кармела не знает, как продолжить. – Увидишь, все наладится. Может быть, с избранием в