Одиночество смелых - Роберто Савьяно

но только двенадцать приговоров подтверждены апелляционным судом. Более того, для тех, кто останется в тюрьме, срок урезан на треть. Купол не несет ответственность за убийства генерала далла Кьезы, Бориса Джулиано и Калоджеро Дзуккетто. Конечно, авторитет органа «Коза ностры», принимающего решения, признан, но судейская коллегия полагает, что разрешения боссов на убийство префекта, начальника полиции или следователя не требовалось. Похоже, что этот авторитет странным образом применялся только при убийствах мафиози, в конфликтах между разными семьями, в то время как прочие убийства – результат автономных решений отдельных ячеек, которые могли свободно расстреливать из калашниковых кого им вздумается, не испрашивая разрешения у боссов. К тому же для корлеонских боссов были бы контрпродуктивны столь громкие преступления, привлекающие всеобщее внимание. Так сказано в приговоре. Там сказано, что далла Кьезу, Джулиано и Дзуккетто – а также босса Альфио Ферлито, трех карабинеров из его эскорта, Сальваторе Раити, Сильвано Францолину, Луиджи Ди Барку и водителя Джузеппе Ди Лаворе – прикончили мафиози из «проигрывающей» группировки по причинам, вероятно связанным с наркотиками или борьбой за новые территории.

Нино Капоннетто сидит у себя дома в мягком зеленом кресле, укрыв ноги пледом. Сегодня 12 декабря, скоро Рождество, семейный праздник. Он должен быть спокоен. Именно этого он желал каждый проклятый день в Палермо, где пули свистели из-за угла, на земле валялись трупы и люди исчезали без следа. Он должен быть спокоен, но покоя нет. Нет ему покоя с тех пор, как он вернулся во Флоренцию. Бессильным зрителем он наблюдал, как разрушается замок, который он построил вместе с Фальконе, Борселлино, Ди Лелло, Гварноттой, Айялой, Синьорино. И кусал локти. Больше он ничего сделать не мог.

– Джованни, что нам делать, Джованни?

– Ничего, Нино. Все, что мы могли сделать, мы уже сделали. Но, по-моему, это не катастрофа, могло быть и хуже. Общая система следствия выстояла – никакого сравнения с тем, что случилось в Катандзаро двадцать лет назад, когда скопом оправдали сто четырнадцать человек, следствие по делу которых вел Терранова. По крайней мере, сейчас двенадцать человек приговорили к пожизненному заключению. Есть, конечно, странности…

У обоих уставшие, сонные голоса. Джованни разговаривает, лежа в постели в гостинице. Он спрашивает:

– Ты читал, что он сказал газетам?

– Нет, я в деревне, здесь до меня ничего не доходит. Слава богу.

– Он сказал, – Джованни берет с комода «Репубблику», – что судья не может участвовать в борьбе, не может выносить решения, руководствуясь требованиями толпы. Судья или беспристрастен, или нет, а если судья вступает в борьбу, если он поддерживает ту или иную сторону, то он больше не судья… Как говорил Цицерон, «я раб закона…»

– Раб закона? Скорее уж невежества, Джованни. Это симптом полной культурной неготовности бороться с феноменом мафии.

– Я себя спрашиваю: как такое может быть, что Риину приговорили к пожизненному заключению, а Провенцано – к десяти годам? Почему Микеле Греко дали пожизненное, а Сальваторе Греко отделался шестью годами? Почему к пожизненному заключению приговорили Риину, но не Луккезе? В общем, некоторые решения меня даже не бесят, а кажутся мне загадочными.

– Но и бесят, Джованни. И бесят. Меня и тебя. И на это у нас есть все основания. Согласно этому приговору, и профессора Паоло Джакконе убили без ведома Купола. И тогда Джузеппе Ди Кристина, Игнацио Ньоффо, Пьетро Романо, Альфио Ферлито, все эти боссы занимали свои должности в мафии ради чего? Ради престижа? Ради славы? Ради чего, если они якобы не при делах?

– Ну… Что тебе сказать… Будет еще кассация.

Конечно, будет еще и кассация. Когда-нибудь. Но Фальконе учится особо не надеяться на будущее. Надежда еще жива, но она все слабее и слабее. И это проблема. Потому что человеку должно быть комфортно хотя бы в одном из трех временных измерений. В настоящем война проиграна. В будущее двери пока закрыты. В прошлом? Но оно рушится вместе со всем остальным. Так в какой ящик положить надежду? Осталось ли хоть одно еще не занятное, не разрушенное, не проданное на аукционе хранилище?

59. Какая еще мафия

Палермо – Рим, 1991 год

– Да я всю жизнь кричал об этом! Каким боком я связан с мафией? Скажите мне, каким боком я связан с мафией?!

Микеле Греко лучезарен как майский день в своем апельсиновом саду, залитом солнцем. Он бороздит комья земли с тяжелой легкостью, известной лишь крестьянам. Напротив него журналист Лино Яннуцци, которого отправил сюда ведущий Джулиано Феррара с канала, принадлежащего бизнесмену Сильвио Берлускони.

– Но вас неоднократно обвиняли в связях с мафией, – говорит журналист.

– Мафия, да какая там мафия? Я в мафии ничего не понимаю. Я в жизни только сельским хозяйством и занимался. – С этими словами Микеле Греко раскидывает руки, демонстрируя свое имение Фаварелла.

Именно здесь поесть и «поговорить» собирались боссы девяти сицилийских провинций. Именно здесь, согласно рассказам Тотуччо Конторно, производили героин.

– Вот этим всем. – Микеле указывает на невысокие, коренастые стволы, на вспаханное поле, на загоны с животными.

Можно подумать, что снимается передача о природе. Но это интервью с «папой» Микеле Греко, который всего несколько часов назад сидел в камере 38 седьмого крыла тюрьмы Уччардоне.

– А как же обвинения со стороны пентити? В ходе процесса несколько сотрудничающих со следствием называли вас руководителем Купола.

– Чего, какого Купола? Я только церковные купола знаю. Пентити… это же друзья дьявола. Если преступникам гарантировать неприкосновенность, они тебе что хошь скажут!

На виа Аренула в Риме все кипит и бурлит. В министерстве юстиции заняты передачей бумаг. В зале собраний мужчина, сидящий с одного конца большого полированного стола, пускает документы по кругу, сосед передает их соседу из рук в руки, а под конец бумаги возвращаются к первому мужчине. Каждый при этом что-то черкает на этих путешествующих по кругу листах – возможно, расписывается. Среди присутствующих Лилиана Ферраро, Лорис Д'Амброзио, Джанникола Синизи, Джузеппе Ди Федерико. Группа магистратов, политиков, университетских преподавателей, специалистов законодательного органа, все они собрались с единой целью.

– Можно начинать? – спрашивает вице-премьер Клаудио Мартелли, преемник Беттино Кракси[89] и исполняющий обязанности министра юстиции. Он председатель собрания вместе со своим коллегой Винченцо Скотти, министром внутренних дел.

– Минутку, – говорит один из участников собрания. Он просит вернуть ему документы, которые только что передал коллеге, ставит еще пару закорючек и возвращает бумаги. – Все в порядке.

– Все готовы?

– Да, – отвечают два-три голоса в унисон.

– Хорошо.

Мартелли один за другим подписывает документы и кладет их в папку. На пороге уже какое-то время дожидается человек.