Год акации - Павел Александрович Шушканов

«Дядя Виктор никогда не оставил бы его», — подумал Марк и вдруг замер посреди сарая, поняв, что Виктор и не оставлял его.

Он вышел под дождь, и крупные капли забарабанили по его лицу. Его провожало пустоглазым взглядом жалкое теперь чучело. Но Марк больше не боялся его. Одним выстрелом он мог снести его дурацкую голову, вот только в ружье дяди Виктора слишком мало патронов.

«Я не герой, учитель Гримм. Я совсем не герой. Я маленький мальчик, который хочет домой».

Он шел по главной дороге. Позади остался мост и родная ферма. Пустыми глазницами смотрел на него дом семьи Пруст. По полю бродила одинокая забытая лошадь. Она взглянула на Марка, громко фыркнув, и опустила голову к изрядно пощипанным грядкам. Марк покричал, проверяя, есть ли кто в доме, но ничего кроме тишины не услышал.

Как в том сне… Все как в том сне.

Рядом был дом Сартров. Все двери и сараи были тщательно заперты с присущей Сартрам педантичностью. Марк дважды прошел мимо дома. Заметил, как изменились границы фермы – свеженький забор проходил через половину бывших земель Милн. Уже уходя, он заметил детскую макушку, торчащую в окне.

— Эй! – крикнул он.

Макушка скрылась, затем появилась вновь, но уже в другом окне. Рядом торчал любопытный детский глаз. Значит, тут уже обитают. Какая-нибудь из семей людей Старосты. Возможно, и в других домах кто-то есть, но никто не выйдет к человеку с ружьем.

Марк покидал фермы. Где-то в глубине таились горечь и слезы, жалость к тем, кого уже не увидит, к дяде Виктору.

«Где ты, Ру? Ты бы заставил меня перестать ныть. Мы побежали бы на реку, позагорать под полуденным солнцем, побегать от госпожи Милн. Ты научил бы меня играть в стрит, я же так и не научился играть нормально».

Он прошел пустую школу. Темные окна были наглухо закрыты. Пустые классы ожидали детей, но детей не было. Скрипнула дверь, словно приглашая Марка войти. Марк улыбнулся.

«Не сейчас».

Он остановился на вершине холма, где когда-то они с Ру сидели и смотрели на Мануфактуры, после неравного боя с Младшим Прустом. Больше не было долины – впереди до самого скалистого островка с домиками мастерских, разлилась темная мутная река. Под порывами ветра по ней бежали гребешки волн и разбивались о подножие холма.

Марк услышал страшный взрыв совсем рядом, и что-то пылающее, оставив дымный хвост, пересекло небо. На островке по ту сторону моря вспыхнуло пламя. Марк безучастно смотрел вдаль. Небо пересекли еще два хвоста, и пламя разгорелось ярче. Черный дым затянул горизонт над тем местом, где стояли мануфактуры.

«Как странно. Скоро огонь догорит, дым развеется и снова станет тихо. И пусто. Отсюда не слышно криков и даже треска огня, пожирающего строения. Просто дым на горизонте. Вот он развеется и будет тихо».

Где-то справа гремели выстрелы, кричали люди. Пищал как обиженный младенец Староста – Марку почему-то казалось, что это Староста.

«Скоро все закончится. И будет тихо».

— Эй!

Староста, стоял на холме и смотрел вдаль через трофейный монокль. Рядом, опираясь на трость, застыл Гримм. Учитель, давший так много знаний, слишком много.

«Я хочу снова в школу, учитель. Хочу в свой класс, за свою парту. Хочу подраться с Ру за Кристи. Она, и правда, красивая, это Кристи! А дома меня будут ждать мама и папа. И даже Младший не навешает мне больше оплеух».

Марк опустился за землю. Ружье – слишком громко. Есть кое-что, к чему он больше привык. Они поймут не сразу.

«Я так люблю вас, мама, папа, Ру, Курт, Кристи, Сельма. И Вас, учитель!».

Старик опускается на колени с тонкой стрелой в горле. Он не понимающе глядит на Старосту, а тот на него. И глаза Старосты становятся все больше. Он смотрит на кончик стрелы, торчащий у него из бока.

Марк встал на ноги. Не вскочил, поднялся медленно, опираясь на ружье. Из рощи выскочил мальчик и остановился как вкопанный, глядя на Марка. Марк узнал его растрепанные волосы, курносое лицо. Мальчик замешкался, на его лице был испуг. Позади снова загремели выстрелы и Ру, вздрогнув, метнулся в сторону, побежал вниз по холму, к самому морю.

«Повернись, Ру! Давай же, поговори со мной. Расскажи, что у тебя в голове».

Мальчик бежал, спотыкаясь о корни деревьев.

Марк засмеялся. Вспомнил, как учил его стрелять из арбалета мастер Жюль. Раскрыл талант меткой стрельбы.

«Благодарить ли вас, господин мануфактурщик? Вы же не знали, что так вот все будет. Вы сейчас задыхаетесь от дыма там, на островке, вместе со всеми, а я тут, вспоминаю ваши уроки. И ваши, учитель Гримм. Где же вы все, когда так нужны мне».

Очень далеко, почти у самой воды Ру обернулся. Он смотрел на Марка, готовый в любой миг скрыться за деревьями.

«Я не герой, учитель Гримм. Я маленький мальчик».

Марк вскинул ружье. В стрельбе ему никогда не было равных, и расстояние вовсе не имеет значения.

«Я совсем не герой».

Выстрел.

Глава 17. Хроника

1 год Б.О.

— Вы же говорили, что все пройдет хорошо, в тестовом режиме при минимальной мощности генератора!

— Успокойтесь. Так и есть.

— А землетрясение?

Полковник смотрел на прыгающие стрелки приборов. Они ощутили сильный толчок несколько минут назад, но не поняли его природы. Электромагнитный экран, создаваемый гигантскими индукционными катушками, расположенными вдоль линии, образующей овал, большим диаметром в тридцать километров не мог вызывать сейсмических явлений.

— Да, это странно. Нужно посмотреть.

— Из Центра приказов не поступало!

— Тут я тебе начальник. Поднимись по вентиляционной шахте и посмотри, что происходит. Я попробую связаться с Центром.

Инженер влез в громоздкий костюм.

— Если тебя не будет четверть часа, отправляюсь за тобой.

Его не было дольше. Центр не отвечал, а подземные толчки, хоть и меньшей силы, следовали один за другим.

— Черт бы тебя подрал!

Полковник влез в защитный костюм и подошел к двери. Он вовремя заметил странный цвет окошка в шлюзовой двери, прежде чем успел ее открыть. За дверью плескалась вода.

— Это еще что такое!

Он оглядел комнату, заставленную мигающим оборудованием. Запасной генератор поля был на месте, продолжая вращаться, но сейчас вращение этих изогнутых восьмеркой стержней ускорилось втрое.

Полковник взглянул на дверь, ведущую к аварийному туннелю. Иного выхода не было.

После