Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

в частности, он написал «Краткую историю Франции», проникнутую духом провиденциализма. Исторические события рассматривались Боссюэ исключительно как отражение промысла Божьего: в деяниях Жанны он прежде всего обращал внимание на ее «всем хорошо известную набожность» (grand témoignage a sa piété), на наличие у нее откровений (les révélations), на ее «исключительную простоту» (une simplicité extraordinaire), на ее поведение «опытного воина» в битвах (un cavalier consommé dans ses exercices). Он писал, что «военную жизнь» девушка начала по «приказу Свыше» (par ordre de Dieu), вот почему все ее пророчества исполнялись в обязательном порядке, а ее слова вдохновляли солдат так, как будто исходили от Господа[1705]. Именно победы, одержанные королевскими войсками под руководством Девы, с точки зрения Боссюэ, убедили французов в том, что Карл VII является их истинным правителем: ведь сам Спаситель пришел ему на помощь[1706].

В XVIII в. идеи Боссюэ были развиты в трудах историков. Наиболее важным и интересным среди них с этой точки зрения являлось сочинение аббата Лангле Дюфренуа «История Жанны д’Арк, девственницы, героини и мученицы за страну», увидевшее свет в 1753–1754 гг.[1707] Впрочем, в действительности данный труд являлся всего лишь переработанным вариантом «Истории Орлеанской Девы» Э. Рише, созданной в 1626–1630 гг., но в связи со смертью автора оставшейся неопубликованной.

Эдмон Рише (1560–1631), с 1608 г. являвшийся синдиком богословского факультета Парижского университета, был известен своей приверженностью идеалам галликанизма и антииезуитскими настроениями. Именно ему в 1611 г. было поручено составить суждение о сочинении кардинала-иезуита Роберто Беллармино «Трактат о верховной власти папы в мирских делах». В «Брошюре о церковной и политической власти» Рише отстаивал Божественный характер власти французского короля, независимой от папских установлений, и суверенные права епископов в своих епархиях[1708]. Данные положения, получившие впоследствии название ришеризма, были осуждены провинциальными ассамблеями духовенства, а само сочинение – внесено в Индекс запрещенных папским престолом книг[1709]. В 1629 г. кардинал Ришелье, понимая, какое влияние оказывает это учение на французские церковные круги, заставил Э. Рише отречься от своих идей[1710].

Именно к этому периоду относилось создание «Истории Жанны д’Арк» – новаторского для своего времени труда, первой биографии французской героини, основанной исключительно на архивных документах: материалах процессов 1431 и 1455–1456 гг., а также «Журнале осады Орлеана». Впрочем, главной особенностью данного труда оставался общий подход автора к истории Девы – позиция теолога, с которой он ее рассматривал[1711]. Для Рише, являвшегося провиденциалистом, тщательное изучение источников представлялось необходимым прежде всего для того, чтобы доказать Божественный характер миссии героини, соответствие всех ее поступков предначертанному Свыше, а вовсе не замыслам политических советников Карла VII. Материалы двух процессов, с его точки зрения, были необходимы, чтобы освободить историю Жанны от вымыслов, которыми наполнили ее враги Франции: если Господь и допустил существование подобных «сказок», писал Рише, Он же позаботился и о сохранении истины[1712].

Важнейшей особенностью сочинения именитого богослова являлось понимание им всех допросов, которым подверглась за свою короткую жизнь Орлеанская Дева, как этапов процедуры discretio spirituum. Уже в рассказе о пребывании девушки в Шиноне и Пуатье он обращал внимание на исключительно теологический характер вопросов, которые задавали ей советники дофина[1713]. Их подробный перечень, отсутствовавший в непосредственных источниках по истории Жанны, в действительности представлял собой вольный пересказ трактатов Жана Жерсона, посвященных разработке доктрины discretio. Ответы девушки, с точки зрения Рише, не противоречили этой последней ни в одном пункте, а потому свидетельствовали о «святости ее жизни» (sainteté de vie). Что же касается пророчеств, которые она давала и которые исполнялись на поле боя, их «чудесный» характер (les effets miraculeux) безусловно указывал на их Божественное происхождение[1714]. Вот почему, полагал Рише, с религиозной точки зрения процесс 1431 г. лишался всякого смысла: все необходимые для оценки личности Жанны сведения уже были получены ранее, и оценивали их не менее уважаемые, нежели судьи девушки, теологи – люди, которые, собственно, и имели исключительное право проводить discretio spirituum[1715].

Важным отличием «Истории…» Э. Рише было внимание, которое он уделил проблеме непорочности героини: ей он посвятил отдельную главу своего сочинения[1716]. Автор полагал, что на лице Жанны читалось «девственное целомудрие» (une pudeur virginale), которое остужало плотское желание у любого увидевшего ее мужчины, несмотря на всю ее красоту, и которое можно было наблюдать даже на ее «прижизненных портретах» (les portraits tirez au vif sur son naturel). Для сохранения невинности девушка и носила мужской костюм, писал Рише, развивая идеи, высказанные в ходе процесса по реабилитации. Данная уловка сослужила ей верную службу: не случайно она получила прозвище Дева, а в военных операциях ей всегда сопутствовала удача[1717].

В целом же, как полагал Э. Рише, вся жизнь Жанны д’Арк была историей истинной святой – девственницы, посвятившей себя Христу, мученицы, претерпевшей тяготы тюремного заключения и ужас смерти на костре и попавшей в рай, как ей и было обещано в ее откровениях. Именно так понимались основные признаки женской святости в агиографических сочинениях, церковной литературе и папских постановлениях XVII в.[1718]

«История Жанны д’Арк» не была опубликована при жизни автора. Ее рукопись хранилась в королевской библиотеке, где с ней в первой половине XVIII в. смогли ознакомиться некоторые французские историки. В частности, Клеман де Л’Аверди указывал на работу Э. Рише как на один из основных текстов по истории Девы наряду с архивными материалами XV в. А. Гаше д’Артиньи, также высоко оценивший труд известного богослова, планировал подготовить его к изданию[1719], однако в этом ему помешала публикация Николя Лангле Дюфренуа, расцененная многими его современниками как откровенный плагиат[1720].

Трактовка образа Жанны д’Арк у Лангле Дюфренуа действительно мало чем отличалась от позиции Рише. Он также видел во всех поступках девушки руку Провидения (Providence) и критиковал авторов, настаивавших на политической подоплеке ее появления на исторической сцене. Вместе с тем следует отметить, что к «голосам», которые якобы являлись Жанне, и к ее пророчествам Лангле относился более осторожно, чем Рише. Он полагал, что речь в данном случае должна, скорее, идти о некоей «внутренней убежденности» (une persuasion intérieure) девушки, о ее воображении, влияние на которое оказали внешние обстоятельства и, в частности, осознание бедственного положения Франции в Столетней войне[1721]. Впрочем, писал Лангле, «религиозный энтузиазм и героизм» (cet enthousiasme, cet héroïsme dans la Religion), пробудившиеся в душе этой неграмотной крестьянки, следовало, вне всякого сомнения, признать даром Свыше (un effet d’une grace supérieure): именно так всегда действует Провидение, воспламеняя сердца своих героев, от которых это чувство передается окружающим их людям. Его прямое воздействие автор видел и в случае