Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

себе сопротивляться. Лидером сопротивления был некто Ибн Аббад, называвший себя на монетах «командиром мусульман Сицилии». Чеканка собственных монет была сама по себе громкой заявкой на власть. Немногочисленные мусульманские источники, упоминавшие о его восстании, весьма противоречивы. Судя по всему, последний очаг сопротивления мусульман пал в 1223 г. Хотя Ибн Аббад был убит, по утверждению некоторых источников, его дочь (имя которой неизвестно) продолжила дело отца, но в конце концов, доведенная до отчаяния, свела счеты с жизнью. И ни один мусульманский правитель даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Даже если это вымысел, то весьма показательно характеризующий судьбы сицилийских мусульман при «просвещенном» императоре Фридрихе II[437].

Финальный удар был нанесен уже после падения Ибн Аббада. По мнению Фридриха, мусульмане доказали свою ненадежность, и их ценные земли оставались необработанными. Чтобы окончательно убрать сицилийских мусульман со сцены и заменить их латинскими поселенцами (возможно, еще и иудеями из Северной Африки), он начал в 1220-х гг. их депортацию на итальянский материк в основанное им мусульманское поселение Лучера. Переселение продолжалось и после 1243 г., когда остров потрясло еще одно, последнее мусульманское восстание в районе города Энтелла. Когда осела пыль, около двадцати тысяч мусульман с Сицилии и Мальты оказались переселенными на материк, и фактически остров полностью избавился от средневекового мусульманского населения. Сицилийский автор воспользовался своими путешествиями во время паломничества, чтобы получить аудиенцию у султана аль-Камиля в Северном Ираке и поведать ему о создавшейся ситуации. Он попросил султана убедить Фридриха позволить мусульманам вернуться домой, а если не получится, разместить их среди мусульман Египта. Аль-Камиль добросовестно написал Фридриху письмо, но успеха не достиг[438].

Лучера – определенно самое странное порождение эпохи крестовых походов – процветающий город в Апулии[439]. Как и на Сицилии, его население было свободно исповедовать свою религию, в городе была мечеть, кади и нечто называемое gymnasium – возможно, школа для детей, где изучался Коран. Ожидалось, что мусульмане, опытные земледельцы, будут обрабатывать земли вокруг Лучеры и заниматься разными ремеслами. А взрослые мужчины станут солдатами в армии Гогенштауфенов, так же как они в свое время служили норманнам, больше всего ценившим их за искусство стрельбы из луков. Таким образом, «Лучера Сарацинская», источник налоговых поступлений и живой силы, становилась ценным владением императоров Священной Римской империи. Даже когда Карл I Анжуйский осадил город и отобрал его у Гогенштауфенов – это произошло во время крестового похода 1268 г., – он сохранил там мусульман и восстановил их налоговый статус, показав, что долгосрочная фискальная политика – это одно, а религиозные достоинства – совершенно другое. Такое положение сохранялось еще поколение или чуть больше.

В 1300 г. новому анжуйскому королю Карлу II были остро нужны наличные, чтобы покрыть военные расходы, и он подсчитал, что быстрая ликвидация Лучеры даст ему столь необходимые доходы. Несмотря на доказанную практическую ценность и покорность мусульманской общины, Карл приказал колонию ликвидировать, а население продать в рабство. Собственность мусульман тоже была захвачена короной. Более того, в отличие от своих предшественников, Карл преследовал и религиозные цели. Еще было свежо в памяти людей падение Акры, и Карл (никогда не бывший в крестовых походах) голословно обвинил сарацин в нечестивости и преступлениях, хотя город был абсолютно лоялен и покорен, и изобразил свои действия в Лучере как триумф христианства. Когда колония была уничтожена, Карл велел построить на месте мечети новый собор, последний в средневековой Италии, ненамеренно объединив город с другими памятными местами христианских побед и мусульманских потерь от Толедо до Иерусалима.

Насриды и Гранада

Благодаря интервенциям альморавидов и альмохадов после них Аль-Андалус смог веками отражать нападения франков. Но в итоге мусульмане Аль-Андалуса разделили судьбу своих сицилийских собратьев по вере – завоевания, ассимиляция, изгнания. В Аль-Андалусе после альмохадов наступила эпоха смятения, беспорядков и политической раздробленности[440]. Истина заключалась в следующем: то, что осталось от мусульман Аль-Андалуса, было разгромлено христианскими армиями. И если отдельные представители андалусской знати защищали свои города и даже претендовали на власть, в такой обстановке военный успех создавал политический капитал. Так, в 1230 г., когда Ибн Худ, несмотря на свое межнациональное позиционирование, был разбит в сражении, хотя и обладал большой армией, он полностью утратил доверие. Впоследствии он был свергнут в своем городе – Мурсии, – и целый ряд аристократов устремились на его место только для того, чтобы быть тоже свергнутыми – друг за другом. На юге христианские армии захватывали один город за другим. Каталонский флот даже захватил Майорку и остальные Балеарские острова. Жители Минорки (Менорки) сначала согласились стать вассалами Арагона, но в 1282 г. на острове высадились каталонцы и, как было в Лучере, продали население в рабство и заново населили его собственными поселенцами.

В Валенсии последний правитель из альмохадов еще держался за власть, но вскоре тоже был свергнут своими подданными и впоследствии жил в изгнании, как арагонский вассал, перед смертью обратился в христианство и выдал свою дочь за христианина. Но сменивший его правитель оказался ничуть не более успешным, и в 1236 г. город перешел королю Арагона. Несколько позже в том же году Кордову захватили кастильцы. Теперь большая часть Иберийского полуострова оказалась в руках христиан, и само название Аль-Андалус утратило смысл. Из всех главных городов, в которых ранее правили мусульманские правители, остались только Севилья и Гранада. Севилья выиграла время, став вассалом Фернандо III, короля Леона и Кастилии. Когда его вассал был убит, Фернандо воспользовался возможностью и в ноябре 1248 г. захватил город для себя. В течение следующих двух с половиной веков Севилья была окруженной и осажденной точкой в Гранаде, где правила династия Насридов, последних, но во многих отношениях величайших королей Аль-Андалуса.

Ключ к живучести Насридов заключался в их дипломатических связях. Основатель династии, Ибн аль-Ахмар, появился на андалусской сцене, как один из многих мелких правителей, претендовавших на власть в собственных владениях после краха альмохадов. И хотя далеко не все считали Ибн аль-Ахмара лучшим выбором для обеспечения безопасности, в которой мусульмане остро нуждались, против натиска христиан, он добился желаемого – даже мухи не обидев – на всей оставшейся территории Аль-Андалуса. Речь идет о Гуадиксе, Малаге, Альмерии и с 1237 г. – Гранаде, которая стала столицей династии. Крепость Гранады и дворцовый комплекс Альгамбра стали резиденцией и убежищем Насридов, а также одним из самых спокойных и изысканных дворцов средневековой Европы. Как это часто бывало, Ибн аль-Ахмар поддерживал свою власть не постоянным ведением джихада, а ловким (многие сказали бы – циничным) использованием союзов – со своими андалусскими соперниками,