Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

Но до этого он должен был позаботиться об Анатолии. Смерть его отца Мурада означала, что некоторые анатолийские вассалы могли воспользоваться благоприятной возможностью. Поэтому Баязид немедленно покинул Косово поле, чтобы подчинить мятежных беев в самом сердце своей империи. Одновременно он расширил и укрепил османское правление в западной части Анатолии. В 1393 г., обезопасив тыл, Баязид вернулся в Румелию, чтобы напомнить своим балканским вассалам об их долге. В его отсутствие некоторые из них стали непозволительно могущественными. Османские армии свободно прошли по Греции, Венгрии и Валахии. К 1395 г. вся Болгария была покорена, а Валахия стала провинцией-данником, которой управлял вассальный принц. Баязид расквартировал гарнизоны в придунайских фортах, и Сигизмунд, король Венгрии, точно знал, что все они угрожают ему. И он обратился за помощью к папству.

Весной 1396 г. с запада прибыла небольшая армия крестоносцев, чтобы помочь Венгрии и ее союзникам. Османские войска в Румелии были сильны, но сам Баязид в это время осаждал Константинополь. Поэтому османы избегали открытой конфронтации с франками, а тянули время, скрываясь за стенами фортов и городов. Они дожидались прибытия султана во главе армии. Франки продвигались очень медленно. К 12 сентября они застряли у Никопола, небольшого, но почти неприступного болгарского города, что в низовьях Дуная. Его османский гарнизон сковывал силы крестоносцев в течение двух недель. Наконец прибыл Баязид Молниеносный (через Эдирне). Сербские войска присоединились к нему по пути[420]. Размер армий в разных источниках указан разный. По самым умеренным экспертным оценкам, они были примерно равные – около пятнадцати тысяч человек с каждой стороны. Крестоносцы, вероятно, уже были изнурены двухнедельной осадой (хотя многие современные источники утверждают, что они проводили время в пирах и игрищах). А у турок были свежие сербские войска. Это оказалось решающим фактором. Венгерские войска были обращены в бегство, Сигизмунд нашел убежище на одном из венецианских кораблей, блокировавших Дунай ниже города. Оттуда он вел переговоры о капитуляции.

Согласно всем источникам, это была жестокая маленькая война. Среди франкских пленных был молодой баварский паж по имени Йоганн Шильтбергер, который позже написал воспоминания о своем пребывании в плену. Его рассказ, откровенно враждебный, не оставляет сомнений в остроте конфронтации. Потери были высокими, обе стороны убивали пленных – вопреки всем военным традициям. Сам Шильтбергер уцелел благодаря своей молодости. Он стал служить (более или менее добросовестно) гонцом у Баязида и сопровождал его на протяжении всех его кампаний в Румелии и Анатолии[421]. Хотя Никопольский крестовый поход был маленьким по сравнению с другими франкскими походами, горечь поражения осталась надолго и сохранила коалицию против османов. Что касается Баязида, он поддерживал давление на Валахию – вторгся туда в следующем году и еще раз в 1400 г., но успеха не добился. Но тут османов отвлекла другая проблема, и Венгрия, которая уже была совсем близка к тому, чтобы ощутить на себе всю мощь гнева Баязида Молниеносного, была неожиданно спасена.

Человеком, помешавшим османам захватить Венгрию, был мусульманский военачальник по имени Тимур, он же Тимур-Ленк (Тимур Хромой). На Западе его обычно называют Тамерлан. В Европе он стал символом восточного деспота-завоевателя (во многом благодаря Кристоферу Марло и Гансу Фридриху Генделю). Эту репутацию он завоевал в немалой степени в сражениях с Баязидом, завладевшим воображением не только историков, но и многих либреттистов. Человек, сумевший в одиночку остановить турецкую угрозу, не может не быть выдающейся личностью. На деле, однако, едва оперившийся султанат при Баязиде был наименьшей из проблем Тимура. Начиная с 1390-х гг. Тимур, имевший тюркско-монгольское происхождение и устроивший свою столицу в Самарканде, в Центральной Азии, поставил перед собой цель восстановить величие монгольской империи Чингисхана – не больше и не меньше. Учитывая разрушения, имевшие место в Венгрии при первом монгольском нашествии в XIII в., мотивы Тимура не успокоили бы венгров в XIV в., если бы стали им известны. Зато они стали мощным стимулом для тюркских и монгольских племен, ставших ядром армий Тимура. Не проходило и года, чтобы Тимур и его армия не вели кампаний в Иране, Ираке, Сирии, Центральной Азии или на Кавказе.

В 1400 г. настала очередь османской Анатолии – Тимур захватил османский город Сивас. В 1401 г. он сражался (и разгромил) мамлюков в Сирии и имел встречу с великим ученым своего времени, магрибским философом и историком Ибн Хальдуном. В 1402 г. он вернулся в Анатолию и встретился с османами в Анкаре, где османы были обращены в бегство, а сам Баязид попал в плен (а с ним и Йоганн Шильтбергер, который продолжил служить Тимуру и его сыновьям). Спустя несколько месяцев Тимур умер в плену, возможно, свел счеты с жизнью от отчаяния и стыда, который он навлек на некогда гордый дом Османа Гази[422].

На рынке смерти

На всех фронтах завоевания Тимура сопровождались ужасными разрушениями и жестокостью. Но, будучи мусульманином, Тимур должен был вести себя разумнее: подобный террор не мог поддержать круг правосудия. Возможно, поэтому его империя, в отличие от империи Чингисхана, не пережила его смерти и распалась на несколько отдельных государство Тимуридов – можно сказать, возвратилась к прежнему устройству. Анатолия, так и не захваченная Тимуром полностью, вновь стала османской, но процесс перехода прошел не так уж легко. Потребовалось почти два десятилетия гражданской войны, прежде чем один османский принц стал бесспорным правителем османских владений, снова устремившим взгляд на Балканы и франкские земли на Западе. Это был Мурад II (умер в 1451 г.).

Мурад отлично понимал тот факт, что унаследовал империю, воюющую на два фронта. Пока Анатолия занимала все его внимание, он не мог сражаться с христианами в Румелии. А пока на восточном фронте было спокойно, он мог сконцентрировать внимание на Балканах. В своих кампаниях на Балканах османам приходилось иметь дело с византийцами, венецианцами и венграми[423]. В марте 1429 г. морские рейды османов в Эгейском море и нападения на венецианские владения в Греции достигли кульминации, когда турецкий флот появился у города Фессалоники, главного византийского города, недавно занятого венецианцами. Началась блокада, следствием которой стал голод. Венецианцы перерезали османам путь через пролив и даже попытались поднять восстание в Анатолии, но этого было недостаточно, чтобы отвлечь Мурада. Через некоторое время голодающее население Фессалоник восстало против венецианцев, и в марте 1430 г. Мурад официально взял город под контроль. Захват Фессалоник означал, что теперь у османов развязаны руки на Балканах и они могут сконцентрироваться на северо-западных границах Румелии. Главным театром военных действий между османами и венецианцами теперь стала Албания, поскольку османы считали контроль над