Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

высокопоставленных эмиров. …Так Бог покарал неверных за то, что они сделали мусульманам»[407]. После завоевания аль-Ашрафом Акры франки, оставшиеся в Сидоне, Бейруте, Тире и Хайфе, вскоре сдали свои города, практически не оказав сопротивления войскам султана. В Тире, к примеру, по заявлению мусульманского командира, было найдено лишь несколько дюжин стариков и женщин. Последние форты тамплиеров в Антартусе (Тортоса) и Атлите тоже были легко взяты. Таким образом, аль-Ашраф достиг цели, которую ставили перед собой почти все мусульманские правители после прихода франков на Ближний Восток. После этого аль-Ашраф с триумфом отправился в Дамаск. Город был празднично украшен и освещен. Султан шагал по парчовой дорожке от городских ворот до дворца. Перед ним провели 280 пленных франков в цепях. Один нес перевернутое франкское знамя, другой – знамя, украшенное волосами его убитых товарищей. Горожане и жители окрестностей выстроились вдоль улиц, чтобы посмотреть этот спектакль. Там были ученые, мистики, крестьяне, купцы, христиане и евреи. Парчовую дорожку для аль-Ашрафа расстелили еще раз, когда он вернулся в Каир. Первым делом он пришел к гробнице Калауны, словно показывая, что всего лишь закончил работу, начатую отцом.

Прочное завоевание франкской Сирии было делом, начатым одними людьми и завершенным другими. Всех освободителей страны от христиан – мамлюков и, в частности, аль-Ашрафа, воспел поэт, написавший следующие строки:

«Благодаря аль-Ашрафу, великому султану, мы избавлены от Троицы, единство торжествует в борьбе.

Слава Богу, нация креста пала; благодаря туркам религия избранных арабов одержала верх»[408].

Год 1292-й

Падение Акры в 1291 г. традиционно считается началом конца эпохи крестовых походов. И хотя большинство историков сегодня признают многие последующие попытки европейских христиан вернуться в Левант в «поздних крестовых походах», само название подчеркивает, что время уже ушло и решение было принято у стен Акры.

Для наших мусульманских хронистов, даже тех, кто признают важность падения Акры, победа 1291 г. не подтверждает ничего похожего на чувство конца. Так же как исламские источники игнорируют историческое значение клермонской 1095 г. речи папы Урбана II и видят корни агрессии франков в ранних завоеваниях – на Сицилии и в Испании, – так и исламская история крестовых походов не заканчивается в Акре и продолжается еще долго после 1291 г. Да, великие кампании мамлюков против франков имели место на Ближнем Востоке. Но ведь Ближний Восток – только один из фронтов, на которых исламский мир вел войны против франков, которые продолжались в Аль-Андалусе, Восточной Европе и других местах. Даже на Ближнем Востоке франкская угроза не исчезла словно по мановению волшебной палочки в 1291 г. Итальянские правители Джубаила оставались недалеко от Триполи, и до 1302 г. гарнизон тамплиеров упорно держался на острове Арвад, что у побережья Тартуса.

Важным было присутствие франков на Кипре[409]. Пока существовали латинские государства Леванта, франкский Кипр поддерживал с ними тесные социальные, политические и торговые связи. Самый Бейбарс понял, что нельзя недооценивать этот остров, после катастрофической морской кампании против него в 1270 г.[410]После 1291 г. остров был ближайшей передовой базой франков в Средиземноморье. С Кипра франкские короли Иерусалима продолжали взирать на опустевшие порты и прибрежные города Леванта, строя планы возвращения Святой земли. Иногда они даже предпринимали какие-то действия. Для мамлюкских султанов, таким образом, франкская угроза была существенно ослаблена, но не исчезла полностью в 1291 г. Она всего лишь переместилась чуть дальше от берега в море.

Если не говорить о франкских проблемах, у султаната были и другие, более срочные дела. Достаточно сказать, что после 1291 г. монгольский ильхан в Персии все так же угрожал границам мамлюкской Сирии. В 1299 г. монголы даже нанесли поражение мамлюкам в сражении и открыли Сирию для завоевания и разрушений, разграбив и оккупировав в 1300 г. Дамаск. Через несколько месяцев монголы ушли из Сирии, поскольку возникла угроза вторжения на их территории других монгольских соперников. В XIV в. они возвращались не единожды, но без особого успеха. Только один раз в 1303 г. монгольские армии приблизились к Дамаску, но они были очень быстро отбиты. Во время последнего вторжения в 1312 г. они едва сумели переправиться через Евфрат и сразу были вытеснены обратно. Ислам все больше завоевывал симпатии монгольской элиты в Персии, да и очевидное процветание государства мамлюков говорило о целесообразности налаживания с ними добрососедских отношений. Поэтому ильхан посчитал целесообразным изменить позицию и предложил договор. И в 1323 г., почти столетие спустя после первого появления Чингисхана на землях ислама, монголы и мамлюки урегулировали свои разногласия и подписали мирный договор.

В этот период, равно как и в последующие десятилетия, франки Кипра избегали даже намека на конфликт с Египтом мамлюков. Когда киприоты действительно нападали на мусульман, они пытались ликвидировать угрозу со стороны турецких корсаров в Эгейском море – то есть очень далеко от Египта. Временами эти эгейские кампании считались крестовыми походами, и в них участвовали флоты со всей латинской Европы. В одном случае, в 1344 г., такой крестоносный флот нанес поражение турецкому флоту и захватил порт Измир (Смирна) у его эмира. Другие земли в Анатолии стали данниками Кипра. Во всех этих кампаниях было особенно важно избегать конфронтации с Египтом. Король даже сократил проповеди крестовых походов в своем королевстве – из уважения к местным чувствам. И это было вовсе не потому, что любая война между мамлюками и киприотами неизбежно привела бы к разгрому франков. Все дело в том, что благосостояние Кипра напрямую зависело от потока грузов в контролируемые мамлюками порты Левант и Александрию и из них. Ни в коем случае нельзя было настраивать против себя таких могущественных и щедрых соседей.

Со временем, однако, политика «живи и давай жить другим» исчерпала себя. Король Кипра Петр I поднял планку и начал наносить удары по целям, которые особенно сильно угрожали кипрскому судоходству, как было с захватом анатолийского порта Анталия в 1361 г. Постепенно сформировался его интерес к Египту и цель – захват Александрии. Вероятно, в этом не было ничего удивительного при таком смешении идей крестовых походов и торговли[411].

В Египте его планам определенно удивились. Хронист аль-Макризи, оставивший самый полный отчет о деятельности Петра, описывает, как в течение нескольких месяцев «Александрия понимала, что франки собираются на них напасть». На это указывало собрание флота (в котором были французские, венецианские и генуэзские корабли, а также силы госпитальеров) в районе Родоса в ожидании приказа Петра. Правитель Александрии послал сообщение султану в Каир и просьбу о помощи, но «правительство не проявило интереса к его делам». Поэтому правитель спешно отправился в паломничество в Мекку,