Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

франкской высшей знати в Леванте, вкупе со спорами из-за иерусалимской короны, давали возможность натравить одну фракцию на другую. Хороший пример использования мамлюками дипломатии против франков – серия пактов, заключенных в 1261 г. (напряженный год для мамлюкских дипломатов). В том году Бейбарс тепло принял послов графов Яффы и Бейрута, но к франкскому послу из Акры отнесся с презрением. Со временем он согласился на временное перемирие со всеми. Тем не менее использование «кнута и пряника» при переговорах является более показательным, чем их результат[398]. Представляется, что цены, нехватка продовольствия, обесценивание монет затрудняли жизнь в Сирии и для франков, и для мусульман. До того, как подвести войска к границам франкских территорий, Бейбарс «послал большое количество ячменя и муки морем из Дамьетты в Яффу», франкский порт. Это был довольно-таки странный способ обращения с врагом, но он имел очевидное преимущество – стимулировал торговлю, и, таким образом, пусть не напрямую, но все же получали снабжение сирийцы, которые закупали товары у франков.

Кроме того, подобные жесты делали невозможным сопротивление Бейбарсу. И когда султан наконец прибыл, благодарный граф Яффы «отправил посланника с дарами и изъявлениями покорности», после чего попросил разрешения предстать перед султаном лично и предложить свою службу. Бейбарс «написал ему декрет, касающийся его земель, и отослал обратно в город». Один за другим правители франков, включая лорда Бейрута, прибывали с дарами и предложениями покорности. В конце концов, было достигнуто соглашение о перемирии, основанное на положении вещей, существовавшем во время правления последнего правителя Алеппо и Дамаска из Айюбидов, и султан отправил с этими франками обратно послов, чтобы надзирать за исполнением ими клятв. Как отметил один современный ученый, похоже, султан вступил в некое подобие полуфеодальных отношений с Яффой и Бейрутом. Однако главное франкское посольство из Акры было принято плохо, и Бейбарс послал отряд в набег на их земли.

Отдельные договоры султана с госпитальерами предполагают стратегию «разделяй и властвуй». В 1265 или 1266 г. они отправили посла, чтобы подтвердить действие существующего договора с мамлюками и попросить их расширить его и защитить их земли в районе Хомса и земли низаритов ливанских нагорий, которые они удерживали. Взамен Бейбарс потребовал, чтобы они освободили некоторых правителей от выплаты им дани. Госпитальеры колебались. Однако, когда Бейбарс начал разорять территории вокруг Акры, они очень быстро организовали приезд делегации для переговоров[399]. Еще более строгие условия были согласованы в 1271 г., когда Бейбарс заставил госпитальеров уступить одни земли мамлюкам и поделиться доходами с других. Такие договоренности были достигнуты для земель вокруг Сидона. Как мы видели, в 1271 г. Бейбарс планировал кампанию против Триполи. Прибытие Эдуарда I в Акру нарушило его планы, и он заключил стратегическое перемирие с Боэмундом VI, чтобы иметь возможность сосредоточиться на Эдуарде I. Боэмунд VI умер до истечения десятилетнего срока перемирия, и Бейбарс смог заявить претензии новому правителю Триполи и отобрать у него контроль над Латакией и Акрой. Преемники Бейбарса, особенно султан Калаун, также заключали договора с франками – с тамплиерами, госпитальерами и вообще почти с каждым франкским государственным образованием, – то есть вели довольно-таки благоразумную политику, пока монголы оставались реальной угрозой.

Нация креста пала

Задолго до смерти Бейбарс определил своего преемника. Увы, это вовсе не гарантировало легкого перехода власти. Его сына и наследника Бараку противоборствующая фракция мамлюков заставила отречься, а в 1279 г. был свергнут и преемник Бараки. Сыновья Бейбарса содержались под домашним арестом в Трансиордании, а доживали свои дни в Каире. Последний потомок – прапраправнук Бейбарса – умер в 1488 г., причем никто уже и не помнил о его связи с основателем режима мамлюков. Человеком, вытеснившим сыновей Бейбарса с трона султана, был высший государственный чиновник, старый коллега Бейбарса, мамлюк-бахри по имени Калаун (Калавун), ветеран кампаний в Сирии и Армении[400]. Как и его бывший товарищ Бейбарс, Калаун был кипчаком, попавшим в плен, проданным в рабство и купленным, чтобы стать членом египетского корпуса мамлюков. Его прозвище аль-Альфи – Тысяча Монет – намекало на высокую цену, полученную за него. Как только его признали султаном, Калаун сконцентрировал внимание на двойной угрозе: со стороны мятежных эмиров Сирии и монгольского ильхана Абаки, который все еще надеялся покорить Сирию для монголов. Мятежников со временем успокоили и, с типичной мамлюкской практичностью, обратили в союзников против монголов. Две армии сошлись в районе Хомса – это была вторая битва там – в октябре 1281 г., и монголы были разбиты. Это было их второе поражение там. Когда новый ильхан принял ислам и отправил послов, чтобы снискать расположение султана, его дружественный жест был отвергнут. От него попросту отмахнулись. Монгольская угроза в Каире начала утрачивать свою остроту[401].

Калаун также вел джихад против франков, продолжая выполнение плана Бейбарса по вытеснению их из Сирии. Из всех первоначальных франкских столиц у них остался только город Триполи. Столица Иерусалимского королевства была переведена в Акру еще при Саладине. Даже в Акре франкская корона оспаривалась. Претендентами были Гуго III де Лузиньян с Кипра и Карл Анжуйский, король Сицилии. Таким образом, правители оставшихся франкских владений в Сидоне, Тире и Бейруте должны были признать одного претендента или другого. Франки разделились. Калаун не мог не воспользоваться ситуацией. В мае 1285 г. пал Аль-Маркаб (Маграт). Калаун восстановил замок и поместил в него свой гарнизон. Находившимся там госпитальерам было позволено уйти в Триполи. Прибрежный форт Маракийя (Мараклея), не поддавшийся Бейбарсу, теперь был легко взят благодаря соглашению с Боэмундом VII. Следуя стандартной процедуре, он был разоружен. В 1287 г. землетрясение сильно повредило укрепления порта Латакии, и Калаун, не теряя времени, захватил его[402].

Примерно в это время некоторые франки обратились к нему с просьбой захватить Триполи. Этот факт, вероятно, требует объяснений. Последний правитель Триполи, Боэмунд VII, умер в 1287 г. В образовавшемся вакууме власти город поделила между собой франкская знать, итальянские торговые общины и военные ордена, и все они были готовы перегрызть друг другу глотки. Когда создалось впечатление, что сестра умершего Боэмунда сможет захватить власть при поддержке генуэзцев, венецианцы обратились к Калауну, чтобы не допустить такого развития событий. Калаун ничего не имел против. В марте 1289 г. его армия осадила Триполи. Осада затянулась. Почувствовав, что дело серьезное – если не сказать безнадежное, – франки встрепенулись. Итальянские торговые общины обеспечили флот. То же самое сделали кипрские франки. Из Акры прибыли рыцари.

После почти месячного непрерывного обстрела осадными машинами мамлюков даже прочные укрепления Триполи стали рушиться. Итальянцы первыми уловили изменения