Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

Каир – был центром их власти. Это значило, что, в отличие от препирающихся между собой Айюбидов, мамлюкские султаны могли проводить единую политику против франков и режим, по большей части, ее придерживался. К тому же из Каира Сирия виделась обычной провинцией, которой следовало управлять, а вовсе не набором семейных владений, с которыми надо было заигрывать. Кроме того, это была приграничная зона. И если деструктивные политические линии (как военные действия) по отношению к Египту могли заставить султана задуматься, в Сирии всегда был выбор. Наконец, франки были не единственной угрозой в Сирии. Новое монгольское вторжение в Сирию было не за горами, и возможность союза между франками и монголами – постоянным источником тревоги.

Первые годы правления мамлюков в Египте были беспокойными. Султанат оспаривали соперничающие фракции мамлюков, их эмиры и уцелевшие принцы Айюбидов из Египта и Сирии. В процессе этого фракция мамлюков-бахри, захватившая власть в 1250 г., была вытеснена из Египта, а ее люди нашли для себя места при дворах принцев Айюбидов, которые все еще правили в Сирии. Неофициальным лидером изгнанников-бахри был эмир Бейбарс, непосредственно участвовавший в событиях 1250 г. После ряда авантюр он оказался на службе у правителя Дамаска из Айюбидов – ан-Насира Юсуфа. Теперь Сирии угрожали монголы (и чума), и ан-Насир Юсуф и Бейбарс казались ее главной надеждой. В Египте в это время монгольская угроза подвигла мамлюкского эмира Кутуза отбросить все претензии на уважение к протоколу и захватить султанат для себя. В 1259 г. люди могли только гадать, считают себя новые лидеры в Египте и Сирии потенциальными противниками или потенциальными союзниками против общей монгольской угрозы[373].

Первым испытанию подвергся ан-Насир Юсуф. Он решил начать с дипломатии. Временно нейтрализовав франкских врагов перемирием 1255 г., он выбрал этот разумный путь и отправил к монголам – к ильхану Хулагу – своего сына с дарами[374]. Тот был отправлен назад, униженный, принесший в ответ только угрозы. Тогда ан-Насир Юсуф собрал армию. Правда, ненадолго. Хулагу переправился через Евфрат и в январе 1260 г. захватил Алеппо. Его правитель – сын самого Саладина – оказал сильное, но бесполезное сопротивление. Узнав об этом, армия Дамаска распалась. Сам ан-Насир Юсуф бежал в Трансиорданию, где его схватили монголы и впоследствии казнили. Но Бейбарс сохранил присутствие духа, написал султану Кутузу, и тот даровал ему амнистию и разрешил ему и его людям вернуться в Каир, где султан собирал армию, чтобы идти на монголов.

Ситуация в Сирии была очень серьезной. Алеппо пал, Айюбиды пребывали в замешательстве, и в марте 1260 г. пал Дамаск. Местные христиане были воодушевлены присутствием восточных христиан среди монголов и тем, что Хулагу обращался со всеми своими подданными одинаково.

Освободившись от статуса дхиммис, они стали вести себя вызывающе и, говорят, даже заставляли мусульман вставать, когда проходили по городу с крестом. Такова была ненамеренная отповедь на насмешку мусульман над реликвией Истинного креста после победы Саладина при Хаттине – несколькими поколениями раньше.

Что касается франков, их подход к этим событиям был разным. Боэмунд VI Антиохийский (и граф Триполи), к примеру, недвусмысленно связал свою судьбу с монголами, благодаря увещеваниям его тестя – царя Армении. Но лидеры Латинского королевства проявили больше осмотрительности. Два десятилетия наблюдений за монгольскими набегами в Анатолию и Ирак показали им, что угроза со стороны Хулагу вполне реальна, а союзники монголы ненадежные. В отличие от Боэмунда VI франки Акры сохранили благожелательный нейтралитет, пока перед ними шло противостояние[375].

Более тревожными для мамлюков были новости о том, что отряды людей из армии Хулагу совершают набеги далеко на юг. Они ненадолго заняли Иерусалим и угрожали Газе – воротам в Египет. Между тем именно в этот момент, в конце весны 1260 г., Хулагу покинул Сирию и двинулся в Китай. До него дошло сообщение, что его брат, великий хан, умер. Поскольку не за горами был спор о монгольском престолонаследии, он имел более крупные цели и потому оставил Сирию на своего доверенного командира Кетбогу, он же Китбука (который сам был христианином) и небольшие силы. Сговорчивый принц из Айюбидов – правитель Хомса, получил незавидную должность монгольского правителя Сирии.

Мамлюкский султан Кутуз и его эмир Бейбарс теперь знали точно, что делать. Несколько раньше Хулагу отправил посольство в Каир и потребовал полной капитуляции султана – таков был монгольский обычай. Письмо было восхитительно прямолинейным. Это тоже было обычным.

«От Царя Царей Востока и Запада, Великого Хана. Кутузу-мамелюку, бежавшему от наших мечей в эту страну, воспользовавшемуся ее благами и убившему ее правителей. Тебе надлежит знать… что мы – армия Бога на Его земле… Тебе надлежит помыслить о том, что случилось с прочими странами… и предать свою участь в наши руки, иначе ты горько пожалеешь. Нас не смягчают слезы и не трогают причитания. Ты слышал, что мы покорили обширные земли, истребив все народы. Тебе не уйти от угрозы наших войск.

Какая земля защитит тебя? Какая дорога спасет тебя? Тебе не уйти от наших мечей. Наши кони быстры, наши стрелы пробивают все, наши мечи, словно удары молнии, наши сердца, словно камни, и нам нет числа, как песчинкам. Крепости не могут противостоять нам; армии бесполезны в борьбе с нами. Ваши молитвы против нас не будут услышаны. Спасение обретут лишь те, кто молит нашей защиты. …Поспеши же с ответом, прежде чем возгорится пламя войны… Вам грозят ужаснейшие бедствия, твои страны станут пустынями. …А у вас не будет ни достоинства, ни защиты, ни прибежища»[376].

Кутуз все понял. Он приказал немедленно казнить монгольских послов и, в качестве финального акта дерзкого неповиновения, велел прибить их головы к воротам Каира и не снимать, пока они не разложились. У мамлюков тоже были свои обычаи.

Обратной дороги не было. Кампания была объявлена джихадом, и Кутуз призвал всех своих эмиров не зря есть свой хлеб и присоединиться к ней. В конце июля 1260 г. Кутуз и Бейбарс вышли из Египта во главе крупной армии. Они последовали вдоль побережья Палестины, чтобы встретиться с Кетбогой в Сирии. Франкские правители Акры предложили добавить своих людей в помощь армии мамлюков. Кутуз вежливо отказался. Монгольская армия, в которую входили контингенты из Грузии, Армении и даже некоторые союзники Айюбидов, стояла лагерем в Восточной Галилее, в месте, которое называется Айн-Джалут (источник Голиафа) – подходящее название для сражения между армией рабов-мамлюков и монгольским гигантом, ранее никогда не знавшим поражений[377]. Две армии 3 сентября встретились в битве. Когда мамлюки приблизились, Кетбога атаковал, но те держались твердо.