Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

на грани завоевания, и все люди боялись [франков] и в любой момент ожидали катастрофы»[343]. Ибн Васил сообщает, что султан чувствовал такую безнадежность, что обдумывал отказ от Египта и Сирии и уход в Йемен, где Айюбиды могли править, не опасаясь вторжения. Но его брат аль-Муаззам сумел переубедить его. Аль-Камиль слегка воспрянул духом, когда стали прибывать войска из Сирии[344]. В начале июля 1221 г. король Иоанн возвратился из Иерусалима, куда раньше отбыл из-за разногласий в лагере франков. С Иоанном и Пелагием во главе франки вышли из Дамьетты и направились к недавно построенному укрепленному лагерю аль-Камиля, который султан высокомерно назвал Мансура – «Победоносный»[450]. Франки разбили лагерь на небольшом клочке земли между двумя рукавами Нила, как раз напротив Мансуры, и остались там[345].

В этот момент аль-Камиль решил воспользоваться мандатом, полученным от своих соплеменников, и предложил перемирие. Условия были таковы: аль-Камиль уступает всю территорию, которая раньше была Иерусалимским королевством, в том числе Святой город, королю Иоанну, за исключением земель, расположенных к западу от реки Иордан, и заключает перемирие на следующие тридцать лет. Аль-Камиль даже предложил восстановить стены Иерусалима и еще несколько замков на севере королевства. В конце он бросил на чашу весов христианскую реликвию – Истинный крест, хотя представляется, что в действительности не располагал ею. Взамен франки должны были незамедлительно уйти из Египта. Чтобы придать сделке больше привлекательности, аль-Камиль согласился выплатить королю Иоанну дань, а также сохранить владение замками Карак и Шобак, ключевыми фортами, расположенными к западу от реки Иордан, соединявшей Египет и Сирию. Предложение – очень щедрое по любым меркам – вызвало споры среди франков. Король Иоанн был склонен его принять, но Пелагий и военные ордены были категорически против компромиссов. И предложение было отвергнуто[346].

И крестовый поход встретил свой трагикомический конец. Франки, объяснил Ибн Васил, не имели опыта с Нилом[347]. Летом Нил начал разливаться – как обычно это делает, – и аль-Камиль отправил войска, чтобы отрезать франкам путь к отступлению по суше. Чтобы поторопить природу, мусульмане разрушили дамбы, которые удерживали воды реки для ирригации, и затопили все вокруг. 30 августа 1221 г., когда вода подступила к лагерю крестоносцев, они согласились на перемирие. Но условия были уже совсем другие. Франки не получили ничего, кроме перемирия на ближайшие восемь лет. Правда, аль-Камиль согласился вернуть им Истинный крест, но, судя по всему, так и не сумел его отыскать[348].

Крестовый поход в Дамьетту имел следствием один из самых неожиданных эпизодов во всей истории противостояния между франками и мусульманами. Когда угроза со стороны франков миновала, разногласия в правящей элите Айюбидов, угрожавшие султанату после смерти аль-Адиля, вспыхнули с новой силой. Аль-Камиль срочно занялся вербовкой союзников и формированием альянсов, чтобы нейтрализовать угрозу и обеспечить свое господство над соперниками, в первую очередь своим братом аль-Муаззамом, правителем Дамаска. В частности, он заключил союз с императором Священной Римской империи Фридрихом II, который сам не отправился в крестовый поход, о чем поклялся в 1215 г. Он посылал подкрепления в Дамьетту, но лично в походе не участвовал. Фридриху тоже нужны были союзники против собственных врагов, среди которых был папа, обозленный медлительностью германского императора. В 1226 г. аль-Камиль отправил посольство на Сицилию, предложив Фридриху примерно такие же условия, что он предлагал Пелагию в Дамьетте. Фридрих немедленно принял предложение. Это был классический прагматичный подход к проблеме, решение, выгодное для всех. Фридрих получит свой маленький крестовый поход и Иерусалимское королевство, аль-Камиль – мир, отсутствие угрозы со стороны франков и, он в это верил, могущественного регионального союзника[349].

Из всех лидеров крестоносцев, когда-либо побывавших на Ближнем Востоке, никто не привлекал столько внимания средневековых мусульманских авторов, как император Священной Римской империи Фридрих II. Для мусульманских авторов, писавших о нем, Фридрих всегда оставался загадкой. Даже его христианство считалось прикрытием для очевидного материализма и отсутствия искреннего интереса к религии. Его увлеченность логикой, философией, геометрией и математикой доказывала, что он был цивилизованным человеком. Его знания арабских и мусульманских ритуалов, полученные в юности на Сицилии, так же как привлечение в свою свиту мусульман, делали Фридриха едва ли не одним из них. Много говорилось о его – почти открытом – восхищении исламом, и его противники пользовались этими слухами. Но тем не менее Фридрих оставался императором, а его мусульманские хронисты – просто учеными. Для Фридриха это была всего лишь часть большой игры. Его знание арабского и выставляемое напоказ восхищение исламской культурой являлись ценными инструментами в попытке обеспечить подходящий договор в обстановке Леванта Айюбидов. В то же время в его прошлом была совсем другая история, в которой он убивал и высылал своих мусульманских подданных на Сицилии[449].

К тому времени, как Фридрих наконец прибыл в Акру – это было в июне 1228 г., – положение обоих лидеров существенно изменилось. Аль-Камиль обнаружил, что Фридрих во многом лишился своей значимости как союзник и теперь является, скорее, помехой. Фридрих был отлучен папой, его назойливо «разрекламированный» крестовый поход собрал лишь небольшую армию, и даже эта армия не желала задерживаться надолго. Аль-Муаззам к этому времени уже умер, и аль-Камиль ощущал значительно более твердую почву под ногами, чем раньше. И разумеется, начал сожалеть о щедрых условиях договора, предложенных им Фридриху на Сицилии. И он вынудил Фридриха возобновить переговоры. Итоговый договор, подписанный в Яффе в феврале 1229 г., был лишь бледной тенью оригинала. Аль-Камиль уступал Фридриху города Вифлеем и Назарет, замок Тибнин на севере, половину района Сидон (который христиане заняли в 1197 г.) и Иерусалим. Однако Храмовая гора оставалась в руках мусульман и была открыта для мусульманских паломников. Также город должен был оставаться неукрепленным. Последний пункт был особенно важным, ведь так аль-Камиль мог легко взять город – если потребуется. Взамен Фридрих обязывался защищать султана от его врагов (любой веры) в течение последующих десяти лет. Это был дипломатический прорыв для аль-Камиля. Хотя он уступил некоторые земли, не имевшие для него большой важности, он, по сути, сделал Фридриха – величайшего короля христианского мира – своей пешкой.

Камнем преткновения был статус Иерусалима. Для многих христиан был невыносимым тот факт, что Святой город «завоеван» путем сделки с мусульманами, которые к тому же сохранили там свое влияние и контроль над его частью. Латинский патриарх пришел в такое негодование, что наложил на собственный город интердикт, запретив христианам входить в него. Многие мусульмане считали уступку части города франкам капитуляцией, отвратительным предательством всего того, за что