Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

Он был намного успешнее в дипломатической и политической областях, в создании союзов и ведении переговоров.

Он сформировал для себя публичный образ благочестивого, отрешившегося от всего земного муджахида и окружил себя советниками и придворными, которые всячески поддерживали этот образ. По крайней мере, в этом смысле он стал достойным наследником своего хозяина, Зангида Нур ад-Дина, чье имя он почти затмил в истории.

Наследники Саладина

В соответствии с практикой сельджукидов и Зангидов владения Саладина были не централизованным королевством, а набором апанажей, управляемых разными ветвями дома Айюбидов, из которых один представитель может достичь главенства и править как султан. Споры о престолонаследии, как правило, выявляли худшее в семейных отношениях, развязывая военные действия между разными соперничающими принцами и военными свитами эмиров, их поддерживающих. Эмиры отлично понимали свою важность в этом процессе и не сомневались, если требовалось устранить принца, оказавшегося непригодным. Таким образом, хотя Саладин назвал своего старшего сына аль-Афдаля правителем Дамаска и своим наследником на посту султана, принцу нужна была поддержка могущественных эмиров династии, на которую претендовали и другие родственники Саладина. Мы не будем рассматривать заговоры, интриги и махинации, сопутствовавшие борьбе за престол. Достаточно отметить, что брат Саладина аль-Адиль, сначала выступив в качестве посредника между разными членами семейства, быстро вмешался в драку и к 1200 г. был назван султаном в Каире. В такой же борьбе его преемником станет его сын аль-Камиль, которого, в свою очередь, сменит его сын ас-Салих Айюб. Каждый из них сыграет свою роль во взаимоотношениях династии Айюбидов с франкскими захватчиками[319].

Наследники Саладина столкнулись с другим аспектом франкской проблемы, отличным от тех, что решали их предшественники. Реконкиста Занги и Саладина, а также неудачный исход Третьего крестового похода означали, что Айюбидам после Саладина не приходилось сталкиваться с серьезными угрозами со стороны местных франков, обосновавшихся на Ближнем Востоке. Левантийских франков было легко держать в узде. Однако вторжения извне – из франкской Европы – другой вопрос. Айюбидам теперь требовалось намного меньше энергии для попыток отвоевать земли у Иерусалимского королевства и гораздо больше – для дипломатии, торговли и отражения новых крестовых походов из Европы. В мире после Хаттина франки тоже изменили свою политику. Иерусалим оставался их целью, однако новые крестоносцы, судя по всему, понимали, что предпосылкой для завоевания Святой земли является покорение Египта, сердца государства Айюбидов.

Став султаном в Египте, аль-Адиль приступил, по мере сил и возможностей, к установлению порядка. В соответствии с общепринятой практикой он назначил своих сыновей в главные провинции султаната. Столкнувшись с ужасной засухой, голодом и землетрясениями, он послал солдат в египетскую глубинку, чтобы обрабатывать заброшенные земли, и всячески поощрял установление торговых отношений с итальянскими городами-государствами. Его дружба с генуэзским купцом по имени Уильям вызвала настороженность – подозревали, что он посылает разведывательную информацию франкам. Султан подписал перемирие с христианским королевством Грузия на Кавказе, тем самым обезопасив свою северо-восточную границу[320].

Отношения аль-Адиля с франками были неоднозначными. В 1197 г. германские войска императора Генриха VI захватили Сидон. Аль-Адиль в это время конкурировал со своими родственниками за главенствующее положение. В то же самое время франки взяли Бейрут, несмотря на все усилия аль-Адиля по оснащению города сильным гарнизоном. Также Айюбиды не смогли помешать франкам устраивать набеги в районе Газы. В конце концов, мусульмане взяли Яффу (задача, остававшаяся нерешенной после Третьего крестового похода) и заключили трехлетнее перемирие с Акрой[321].

В 1198 г. начался Четвертый крестовый поход. Его главной целью был Египет Айюбидов. Как известно, этот крестовый поход так и не добрался до мусульманского Ближнего Востока. Он повернул к христианскому Константинополю, где в 1204 г. был свергнут византийский император и основано Латинское королевство – по образу и подобию латинских государств, созданных на мусульманских землях во время Первого крестового похода. Представляется, что Четвертый крестовый поход практически не повлиял на исламский мир. Арабские источники, касающиеся Четвертого крестового похода, немногочисленны, хотя и сравнительно неплохо информированы. Отмечается, что поход отклонился от своей первоначальной цели и все закончилось разграблением и сожжением Константинополя, а многие городские реликвии были увезены на далекие рынки, в том числе ближневосточные. Сирийский хронист Абу Шама писал: «Франки разграбили его сокровища, сняли все установленные предметы и мраморы церквей. Потом они отвезли все это в Египет и Сирию, где продали. В Дамаске много таких мраморов». Византийский правящий дом был отправлен в изгнание – сельджуки Рума отказали ему в помощи, – но со временем он вернет свою империю[322]. Более того, представляется, что султан аль-Адиль был предупрежден о приближении франков, так что неизвестно, сумел бы преуспеть Четвертый крестовый поход, даже если бы добрался до Египта или Сирии.

Все эти события имели косвенное влияние на исламский мир. Для Айюбидов, по крайней мере, неминуемая угроза близкого крестового похода пришельцев извне могла стать серьезной мотивацией для достижения договоренностей с франками Леванта, которых они лучше знали. Представляется, что на это рассчитывали госпитальеры из Крак-де-Шевалье в 1204 г., когда при посредстве тамплиеров начали тайные переговоры с Мансуром, правителем Хамы из Айюбидов, земли которого примыкали к их владениям. К несчастью для госпитальеров, Мансур проявил решительность. Он понял, что, когда прибудут новые крестоносцы, они будут настолько слабы, что не представят никакой угрозы. Не договорившись, госпитальеры двинулись на Мансура. Мусульмане отбили атаку и захватили ряд видных франкских пленных, которых провезли в Хаме по улицам города. Со временем госпитальеры все же получили мирный договор[323]. В том же году правитель Алеппо из Айюбидов был разгромлен в районе Джабала – возле Триполи[324].

Аль-Адилю не удавалось добиться по-настоящему значимых побед. В 1203 г. он не снизошел до участия в кампании Мансура из Хамы против франков Триполи и госпитальеров из Крак-де-Шевалье, даже несмотря на то, что в это время был в Дамаске. Он всего лишь приказал другим родственникам послать помощь[325]. В 1204 г. военно-морской рейд на Росетту в Египте, возможно связанный с Четвертым крестовым походом, практически не встретил сопротивления – у Айюбидов не было флота[326]. А когда франки из Акры (с помощью недавно прибывших из Константинополя) совершали набеги в районе Назарета, аль-Адиль был занят противостоянием с мусульманскими противниками на других фронтах и не мог выделить войска для достойного ответа, несмотря на призыв к джихаду. Вместо этого он подписал договор, по которому Лидда, Аль-Рамла, Назарет и Яффа были возвращены Иерусалимскому королевству[327].