Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

Вторая атака едва не обратила их в бегство, но Кутуз мобилизовал своих людей и нанес мощный контрудар. В какой-то момент войска сирийских Айюбидов, служившие монголам, покинули своих хозяев и попросили у мамлюков защиты. Еще до конца дня Кетбога был убит, а его люди бежали с поля боя, не останавливаясь, пока не переправились через Евфрат. Вскоре за ними последовали монгольские оккупационные войска из остальных частей Сирии[378].

Оглядываясь назад, легко утверждать, что это поражение знаменовало прохождение высшей точки господства монголов на Ближнем Востоке. Но мусульмане – современники событий – не могли быть в этом уверены. Монголы продолжали угрожать владениям мамлюков еще много десятилетий, и лишь в 1323 г. был подписан договор с султанами в Каире. До этого момента потомки Чингисхана оставались на заднем плане, являя собой постоянную угрозу, даже когда мамлюки занимались другими делами.

Победа мамлюков при Айн-Джалуте дала непредвиденную удачу Кутузу и мамлюкам: теперь они могли претендовать на Сирию Айюбидов, не завоевывая ее. Султан сразу принялся наводить порядок в сирийских владениях, отправил мамлюкского правителя в Дамаск, где начались погромы христиан. В процессе реорганизации Сирии Кутуз, естественно, использовал Айюбидов, правивших в Сирии до 1260 г. Однако поведение этих лордов во время недавнего кризиса было не всегда идеальным, и Кутузу приходилось учитывать это в своих планах. Непохожая судьба этих эмиров поучительна. Правитель Хамы, преданный сторонник мамлюков, был утвержден в своих правах и даже получил новые земли. Правитель Хомса, сражавшийся на стороне монголов, но в середине сражения переметнувшийся на другую сторону, был вознагражден за своевременное предательство. Он получил свои владения и прощение за сотрудничество с врагом. В Алеппо был направлен принц-беженец из Мосула, чтобы следить за контролируемым монголами Ираком. А правитель Баньяса не угадал с выбором. Его недвусмысленная поддержка монголов привела к казни, правда быстро[379].

Этот поток наград обошел Бейбарса, который обеспечил Кутуза людьми и ценными советами. Источники предполагают, что он надеялся получить Алеппо в качестве награды и был в ярости, когда этого не произошло. Но, возможно, Бейбарсу и не нужен был новый повод для злости на Кутуза. Эти двое были яростными соперниками еще в молодости, и лишь общая угроза со стороны монголов их объединила. Когда же угроза была ликвидирована, союзники вернулись к прежней вражде. Кутуз, вероятно, ощущал некоторую неловкость, потому что довольно быстро удалился из Сирии в относительную безопасность Каира. Но Бейбарс ему этого не позволил. На границе с Египтом Кутуз был убит, и Бейбарс провозгласил себя новым султаном.

Король-завоеватель

Главным приоритетом Бейбарса было обеспечение безопасности Каира и королевской сокровищницы, которая была и оставалась главным инструментом управления армией[380]. Никто не оказал ему сопротивления. 25 ноября 1260 г. он был публично возведен на престол, хотя формально это произошло только в июле 1261 г. Следуя стандартной практике, была произнесена проповедь и были отчеканены монеты с его именем и титулами: «Завоеватель, опора мира и веры». Монеты сохранили его более распространенный эпитет ас-Салихи, который вызывал в памяти его связь с султаном Айюбидов ас-Салих Айюбом. На некоторых его монетах также изображена его эмблема – лев, – также украшавшая светские и религиозные здания и другие объекты на протяжении всего его правления. В первую очередь религиозные здания. Мамлюки, как и их предшественники Айюбиды и Зангиды, хорошо знали, насколько важно покровительство религиозной элите.

Следующим приоритетом Бейбарса стала Сирия, ставшая частью султаната. Там следовало навести порядок. К примеру, большая и грозная крепость Карак в Трансиордании была слишком важной связью между Сирией и Египтом, чтобы доверить контроль над ней кому-либо, кроме самого султана. Бейбарс приказал арестовать ее мусульманского правителя за промонгольский настрой и конфисковал крепость. Также он подавил беспорядки в Дамаске и более серьезное восстание в Алеппо. Последнее было прервано только возвращением монголов в северную часть Сирии. Контрудар армий Айюбидов Северной Сирии остановил монголов у города Хомс в декабре 1260 г. К 1261 г. Алеппо был прочно в руках мамлюков[381].

Интересной составной частью этих событий была попытка Бейбарса возродить должность халифа, которая прекратила свое существование в 1258 г. после завоевания монголами Багдада. Два второстепенных аристократа из Аббасидов пережили ужасы 1258 г. и стали заметными. Одного из них открыто поддерживали мятежники Алеппо. Будучи, в конечном счете, узурпатором в очень ненадежном политическом окружении, Бейбарс быстро понял значение халифа как гаранта его законности в широком суннитском мире и по очереди признал обоих претендентов халифами. 4 июля 1261 г. первый из халифов формально даровал Бейбарсу титул халифа. В Каире по этому поводу была устроена пышная церемония. Преемник этого халифа сыграл аналогичную роль – помог наладить отношения между Бейбарсом и Берке-ханом, недавно обращенным монгольским правителем Золотой Орды в Южной России. Эта линия так называемых теневых халифов, бессильных во всем, кроме символических жестов, существовала в Египте до краха мамлюков в 1517 г.[382]

Частично Бейбарс обеспечил безопасность Сирии, оказывая постоянное давление на франков. К началу 1260 г. франкские государства Леванта значительно уменьшились и ослабели, в сравнении с днями их былого могущества. Остаток Иерусалимского королевства, например, не имел ни короля, ни Иерусалима. Номинальный король из Гогенштауфенов – Конрад III, известный как Конрадин, был ребенком и жил в Европе. Он был наследником крестоносца Фридриха II. Одно время регент Конрада, Гуго Кипрский, тоже был ребенком и ему требовался регент. Впрочем, взрослые правители были немногим лучше. Княжество Антиохия и графство Триполи объединились под властью Боэмунда VI, который неразумно выступил на стороне монголов при Айн-Джалуте. Тамплиеры и госпитальеры взирали друг на друга с подозрительностью, а в городах генуэзские и венецианские купцы соперничали за контроль над пришедшей в упадок, но тем не менее прибыльной торговлей, проходящей через левантийские порты. В конце концов, итальянцы объявили друг другу открытую войну, что лишь усугубило раздробленность правящей элиты.

В целом территория, находящаяся под контролем этих правителей, состояла из нескольких несмежных участков земли на побережье от Яффы до Антиохии и горстки замков в глубине страны. Бейбарс постоянно устраивал набеги, угрожая франкам, в первую очередь коварному союзнику монголов – Боэмунду, правителю Антиохии и Триполи. В 1261 г. Бейбарс подошел к Антиохии, в 1262 г. разорил ее порт – Сен-Симеон. Потом он двинулся на юг, напал на Назарет, в 1263 г. разрушил там церковь Святой Девы и подошел к стенам Акры. Затем он «навестил» разные святые места в Палестине, включая Иерусалим[383].

После смерти монгольского ильхана Хулагу в 1265 г. Бей-барс смог перейти от набегов, призванных оказывать давление на франков, к попыткам вытеснить их