Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

разграбление. Несмотря на то что Мехмед принял некоторые меры предосторожности, расставив в городе стражу, османы удалились с огромным количеством византийских сокровищ, похищенных из церквей и домов горожан, а также с тысячами пленных из числа тех, кто не успел сбежать и не сумел себя выкупить. Когда беспорядки прекратились, Мех-мед совершил торжественный въезд в город и испытал стыд при виде масштаба разрушений. Он и его телохранители направились к собору Святой Софии, величайшей купольной церкви, шедевру византийской архитектуры. Впоследствии она была переделена в мечеть. Он простерся ниц в пыли и вознес благодарственную молитву Богу за дарованную ему великую победу, предсказанную в пророчествах, к которой стремились многие короли. В первую пятницу после победы мусульмане впервые собрались там для общей молитвы, и впервые с кафедры было произнесено имя султана Мехмеда.

Он и его преемники активно занимались строительством и украшением города – теперь он носит имя Стамбул. Там появились новые дворцы, мечети, медресе, а также новое христианское, мусульманское и иудейское население. К 1500 г. он стал крупнейшим городом Европы, настоящей мировой столицей, последним элементом, необходимым для реализации сна Османа и трансформации османского дома из конфедерации грубых воинов гази в мировую империю.

Судьба ислама на Сицилии

Даже когда первые османы открывали новый фронт против франков на Балканах, было ясно, что регион ранних франкских атак – Сицилия – определенно потерян для исламского мира. После того как норманны в 1091 г. завершили покорение острова, но до их вторжения в Северную Африку мусульмане норманнской Сицилии были подчиненным, но более или менее послушным населением. Обращение и эмиграция, разумеется, уменьшили число мусульман при норманнах, но они остались жизненно важной частью местной экономики, а также процветающим и многоплановым обществом золотого века Сицилии. После завоевания альмохадами норманнской Северной Африки, однако, мусульманские подданные сицилийских королей столкнулись с дискриминацией со стороны христианской элиты, которой не нравилось, как король Вильгельм, его евнухи и приближенные вели себя в африканской авантюре. Считалось, что именно из-за дворцовой свиты была утрачена Северная Африка. Это значило, что, вероятнее всего, во дворце засели тайные мусульмане.

В 1161 г. толпа ворвалась в тюрьму Палермо, освободила заключенных и разграбила королевский дворец. Некоторые придворные были убиты, и сам король ненадолго захвачен в плен. Основную часть своей ярости толпа все же приберегла для местных мусульман, и вскоре начались погромы. Королевский декрет, изданный годом раньше, обязал мусульман разоружиться, и они стали легкой мишенью для толпы, ищущей козла отпущения, на которого можно было возложить вину за провал в Африке. Мусульмане постепенно покинули свои жилища, расположенные вблизи королевского дворца, и переместились в пригороды, где отбивались от нападавших, пока волна насилия не спала. На востоке острова погромов было больше, и большинство мусульман были вынуждены уйти из района в южные и западные части острова, где мусульманское население стало более концентрированным[432].

К середине 1180-х гг., когда андалусский паломник Ибн Джубайр находился на острове, мусульмане Сицилии были изображены им как пришедшее в упадок подчиненное население, обнищавшее и уменьшившееся из-за обращения, ассимиляции и бегства[433]. С одной стороны, Сицилия при норманнском короле Вильгельме II, несмотря на некоторые неудобства, такие как налоги, представлялась на первый взгляд цивилизованным и терпимым государством: «Король Вильгельм достоин восхищения своим справедливым руководством и использованием трудолюбия мусульман, а также выбором евнухов-пажей, которые все или почти все скрывают свою веру, но твердо придерживаются мусульманского закона. Король полностью доверяет мусульманам и полагается на них в своих делах и заботах»[434].

С другой стороны, мы не должны забывать, сравнивать Ибн Джубайр мог разве что с гораздо более суровой обстановкой государств крестоносцев на сирийском побережье, которые он недавно посетил. Более того, к концу своего трехмесячного пребывания на острове он получил возможность познакомиться с жизнью мусульман за пределами главных городов – Мессины и Палермо, в первую очередь на западе острова и в районе Трапани. Там он заметил губительные перемены в мусульманах, скрытые за пышностью и театральностью к норманнской придворной жизни. Он с тревогой сообщил, что там удовольствия франкской культуры искушают мусульман, подталкивают их к обращению, тем самым разрушая семьи, истинных хранителей мусульманской идентичности. Кроме того, норманны предъявляли такие высокие финансовые и профессиональные требования к мусульманской элите, что у нее зачастую не было другого выхода, кроме обращения. Один представитель местной знати пожаловался Ибн Джубайру, что предпочел бы продажу в рабство в мусульманские земли, чем постоянное унижение службы христианам. Межрелигиозные ловушки и предположения о процветающем и вполне довольном мусульманском населении оказались миражом. Вопреки тому, что норманны подражали культурному космополитизму их мусульманских соседей в Средиземноморье, их мусульманские подданные точно знали, что обещает им будущее[435].

Вероятно, в какой-то мере в ответ на эти негативные тенденции некоторые элементы мусульманского населения после смерти короля Вильгельма в 1189 г. подняли восстание[436]. Мусульманские источники молчат об этих событиях. Судя по всему, после подавления восстания Танкредом, преемником Вильгельма, многие мусульмане покинули свои дома и ушли в горы, откуда стали совершать набеги на долины вокруг Палермо, вынудив Танкреда «купить» их капитуляцию.

Восстановившись в виде политической силы на острове, мусульмане Сицилии стали уязвимы для более крупных политических течений, существовавших на острове в последние дни норманнского господства. Тогда его оспаривали императоры Священной Римской империи из Гогенштауфенов и папство. Так, в 1199 г., когда имперский сенешаль Марквард во главе армии высадился на Сицилии в районе Трапани, он взял под контроль западную часть острова, став союзником раздробленных мусульман региона. Его оппонент – папа Иннокентий III, как и следовало ожидать, обвинил Маркварда, назвав его «еще одним Саладином», и призвал к крестовому походу против него, а заодно и против его мусульманских союзников на Сицилии.

Папские силы нанесли поражение Маркварду в бою, но Иннокентий III проявил осторожность и начал переговоры, чтобы обеспечить лояльность ставших независимыми мусульманских анклавов Запада и заручиться поддержкой претензий нового короля Фридриха II. В конце концов, мусульмане смирились с политическими реалиями, хотя сопротивление на западе острова продолжала беспокоить Гогенштауфена на протяжении всего его правления. Только после коронации Фридриха как нового императора Священной Римской империи в 1220 г. он смог наконец уделить внимание мусульманской проблеме на Сицилии. Несмотря теплый прием Фридрихом и восточную театральность перед мусульманской элитой Ближнего Востока Айюбидов, у себя дома на Сицилии ему не нужно было искать популярности. Никаких обсуждений интеллектуальных загадок с учеными, никаких затуманенных взглядов при звуках призыва муэдзина. Армии императора Священной Римской империи безжалостно подавляли тех мусульманских подданных, которые позволяли