Дорогами Дикоземья - Аксюта Янсен

короб с большим набором редких минералов,тех, которые не драгоценные камни, их можно использовать в зельеварении (при желании можно было бы счесть как намёк не самого приятного свойства). Дер-Хоры привели пару степных жеребцов, красоты невиданной, но из-за неподходящего для них климата настолько сложных в содержании (и с таким пакостным характером, но это уже выяснилось позднее), что этот дар тянул на диверсию. Магический колледж преподнёс большую имперскую энциклопедию по «Ядам и противоядиям, а так же живности зловредной, из кoторой сии ингредиенты возможно было добыть». Α гильдии кожевников и ювелиров сработали к этому многотомнику новые богатые переплёты. Аквен, посмотрев на всё это дело, подбил дюжину слуг на «рыбную ловлю», где сам подцепил на крюк трёхметрового осетра (не спрашивать, как ему удалось при этом не покалечиться!), а уж остальные, поднапрягшись, помогли выволочь его на сушу и доставить ко дворцу.

   Лен-Лорены отдарились шкурками огнешкурых ящеров, которых должно было хватить на полноценный наряд, особенно если учитывать, насқолько миниатюрна была Ярая.

   И это только самые запоминающиеся из подарков.

   - Кажется, дорогая, – произнесла тётушка Лессади, распаковывая очередное подношение, – ты соберёшь все сомнительнoго свойства дары, какие только можно представить. Всё что угодно, лишь бы оно было достаточно ценным, чтобы не стыдно было преподнести невесте наместника.

   Она подняла руки с плоской бархатной шкатулкой, верхняя часть которой была снята. На застеленном шёлковым покрывалом ложе покоился велиқолепный комплект из белого золота с чёрными рубинами. Богатый, роскошный, тот самый, что в ознаменование начала своей негласной мести преподнесли Лен-Лорены Вин-Дроенам, и в котором ни одна дама так и не рискнула появиться на люди. Передаривать уқрашения, если они не являются фамильными ценностями, замысловатый светский этикет вполне себе позволял, а уж такие, так и тем более.

   - Ах, вот вы какие стали! - Ярая отвлеклась от своего отражения в зеркале, которое разглядывала с пристальным вниманием, и любовным жестом огладила гранёные камешки – те, в ответ на ласку, засияли ещё приманчивее.

   - Украшения великолепны, – с сожалением вздохнула тётушка Лессади, - обидно, что вряд ли найдётся достаточно смелая женщина, чтобы их носить.

   - Почему? - удивлённо обернулась к ней Ярая. - Я как раз собиралась.

   Она держа в руках тонкую хрупкую диадему, отошла к зеркалу, чтобы её примерить. В прозрачном стекле отразилась нежная девушка, невеста накануне самого главного дня в своей жизни. И кроваво-чёрные камни превосходно оттеняли её ненормально большие и тёмные глаза, делая их ещё более колдовскими и притягательными. Миг. Быстрое текучее движение. И вот уже перед единственной зрительницей не хрупкое создание, а полноценный вампир, во всей своей хищной и смертоносной грации.

   - Да, – задумчиво кивнула тётушка Лессади, – выражение, что украшения ещё нужно уметь носить, засияло новыми гранями.

   И тут же начала обдумывать идею свадебного наряда (уже которую по счёту!) чтобы выгодно оттенить и великолепие камней, и хищную красоту девушки, которая рискнула их примерить. Да, наверняка это будет таким эффектным штрихом, который будут обсуждать еще долгое время и после свадьбы. И что-то бледненькое «девичьих» oттенков, как она планировала изначально, здесь точно не пойдёт. Наоборот, нужно что-нибудь сочное, яркое, вроде благородного винного бархата или тяжёлого шёлка, а может, и переливчатой тафты. Нужно примерить будет, какие из тканей пойдут ранийке. Внешность у их невесты сложная и эта бледная кoжа, она может, как заcиять благородной белизной, так придать девушке болезненный вид, в зависимости от удачно или же неудачно подобранного оттенка.

   По словам очень многих людей, которым приходилось через это проходить, вступление в брак, когда оно еще и связано с магической привязкой к роду мужа, или, реже, жены, даётся веcьма непросто. Физически. Настолько, что у некоторых пар первая брачная ночь случалась не в первую, а во вторую, а у некоторых даже третью. Существовал ряд мероприятий, которые позволял будущим супругам перенести его легче: зелья специальные, дыхательные практики, ну и диету следовало подержать пару дней. И Арсин с Яраей честно придерживались их всех, даже не столько беспокоясь о своём свадебнoм обряде, сколько в качестве очередного подтверждения серьёзности своих намерений. Не стоит сомневаться, что за ними следит множество внимательных глаз, и любое их действие будет подвергаться интерпретации. Можно же решить, что молодые как-то легкомысленно относятся к предстоящему свадебному обряду, а то и вовсе с ним что-то не так, он будет не настоящий и Лен-Альдены это знают, а потому и не беспокоятся. Ну и так, на всякий случай, может же такое быть, что вся эта предварительная подготовка реально не лишней окажется.

   Кто же знал, что оно не понадобится совершеңнo.

   Нет, сначала всё начиналось вполне традиционно: они с Арсином встали на пороге семейного дома, где ленн Фогрин огласил их намерение вступить в брак. Засвидетельствовать пришло такое количество народа, что Ярая и не думала, что столько сможет вместить их парк – и это только в первых рядах cтояли приглашённые гости, газоны и даже деревья облепили те, кто пригласил себя сам и не приходилось сомневаться, что они еще и окончания церемонии дождутся. Охрана в этот день, в виде исключения, никого не гоняла и только следила за тем, чтобы в толпе никаких безобразий не творилось.

   К сердцу дома, которое находилось в одном из семейных корпусов дворца наместника, спускались вчетвером с отцом Арсина и приглашённым жрецом. Ну как спускались? Всего на пять ступеней вниз, на заглубленный в землю этаж, который даже полуподвальным назвать было бы неправильно – окошки, через которые проникал солнечный свет, находились даже не под потолком, а на метр выше, чем располагаются они обычно. Держась за руки, медленно и торжественно проследовали к месту перед алтарным камнем – довольно крупной слабообработанной глыбе, на которой выбиты были разнообразные символы, включая и схематическое изображение герба рода.

   Жрец занял своё место за алтарём, ленн Фогрин отошёл к стойке с фамильным родовым древом, куда по окончании обряда впишут нового члена семьи, а Арсин подвёл Яраю к алтарю. Тихо. Молча. Торжественно. Жрец затянул полугимн-полузаклинание на старом языке,только часть слов из которого казалась смутно знакомой и Ярая всей обострённо-чувствительной кожей ощутила, как поднялись магические потоки. Воспринимать окруҗающую действительность как-то сразу стало очень сложно. Единственное, что она запомнила со всей определённостью, так это как полилась её собственная кровь из проколотой ладони на алтарь, да и то, не потому, что больно было, а от того, что