Письмена Бога - Хорхе Луис Борхес

он, обреченный на удел змеи —

хранительницы мерзостного клада,

он, Шейлоком оставшийся для всех,

он, преклоняющийся до земли,

чтоб вспоминать о прежних кущах Рая,

слепой старик, назначенный свалить

колонны храма,

лицо, приговоренное к личине,

он, все же ставший, всем наперекор,

Спинозою, Бал-Шемом, каббалистом,

Народом Книги,

устами, славящими из глубин

божественную справедливость неба,

дантист и адвокат,

беседовавший с Богом на вершине,

он, обреченный на удел отбросов

и мерзостей, судьбу еврея,

уничтожаемый огнем, камнями

и газом смертных камер,

отвоевавший трудное бессмертье

и сызнова бросающийся в бой

на беспощадный свет своей победы, —

прекрасный, словно лев в сиянье дня!

Фрагменты апокрифического Евангелия

3. Горе нищему духом, ибо под землей пребудет то, что ныне попирает ее.

4. Горе плачущему, ибо не отвыкнет уже от жалких стенаний своих.

5. Счастливы знающие, что страдание не венчает себя лавром.

6. Мало быть последним, чтобы стать когда-нибудь первым.

7. Счастлив не настаивающий на правоте своей, ибо никто не прав либо все правы.

8. Счастливы прощающие своих ближних, счастлив прощающий самого себя.

9. Благословенны кроткие, ибо не опускаются они до распрей и раздоров.

10. Благословенны не алчущие и не жаждущие правды, ибо ведают, что удел человеческий, злосчастный или счастливый, сотворяется случаем, который непостижим.

11. Благословенны сострадающие, ибо милосердием счастливы, а не упованием, что зачтется им.

12. Благословенны чистые сердцем, ибо пряма их дорога к Господу.

13. Благословенны изгнанные за правду, ибо правда превыше для них, чем собственный человеческий удел.

14. Ни один человек не есть соль земли. Никто, ни одно мгновение жизни своей не был ею и не будет.

15. Пусть догорит светильник и никто не увидит его. Бог увидит.

16. Нет нерушимых заветов, ни тех, что от меня, ни тех, что от пророков.

17. Кто убивает во имя правды или хотя бы верит в свою правоту, не знает вины.

18. Не заслуживает содеянное человеком ни адского пламени, ни благодати небесной.

19. Не испытывай ненависти к врагу, ибо, возненавидев, станешь отчасти уже и рабом его. Никогда твоя ненависть не будет лучше мира в душе твоей.

20. Если соблазняет тебя правая рука, прости ее: вот тело твое, вот душа, и очень трудно, даже невозможно положить границу, которая их разделяет...

24. Не преувеличивай праведность свою; нет человека, который в течение дня несколько раз не солгал бы, ведая, что творит.

25. Не клянись, ибо всякая клятва высокопарна.

26. Противься злу, но без страха и гнева. Ударившему тебя по щеке можешь подставить и другую, лишь бы при этом ты не испытывал страха.

27. Я не говорю ни о мести, ни о прощении. Забвение — вот единственная месть и единственное прощение.

28. Делать доброе врагу могут праведники, что не очень трудно; любить его — удел ангелов, не людей.

29. Делать доброе врагу есть лучший способ тешить свою гордыню.

30. Не собирай себе золота на земле, ибо золото порождает праздность, а праздность есть источник печали и отвращения.

31. Думай, что другие правы или будут правы, а если правда не за тобой — себя не вини.

32. Господь превосходит милостью людей, мерит их иною мерою.

33. Дай святыню псам, кинь жемчуг свой перед свиньями. Всему воздай, что положено.

34. Ищи ради счастья искать, но не находить...

39. Врата выбирают входящего. Не человек.

40. Не суди о дереве по плодам, а о человеке по делам, могут быть лучшие и худшие.

41. Ничто не строится на камне, все на песке, но долг человеческий строить, как если бы камнем был песок...

47. Счастлив независтливый бедняк, счастлив незаносчивый богач.

48. Счастливы сильные духом, без страха выбирающие путь, без страха принимающие славу.

49. Счастливы запечатлевшие в памяти слова Вергилия и Христа, коих свет озаряет их дни.

50. Счастливы любящие и любимые и те, кто может обойтись без любви.

51. Счастливы счастливые.

Угрызение

Я совершил тягчайший из грехов,

Я не был счастлив, нет мне оправданья,

Извел я годы, полные страданья,

На поиски несбыточных стихов.

Родители мои меня зачали

Для тверди, влаги, ветра и огня,

Ласкали и лелеяли меня,

А я их предал. Горше нет печали.

Проклятье мне. Я тот, кто дал созреть

В своем уме, очищенном от чувства,

Обманчивым симметриям искусства.

Я их взалкал. А должен был презреть.

Пускай я проклят с самого зачатья,

Веди меня вперед, мое проклятье!

Лабиринт

Спасти меня и Зевсу не под силу

из этих каменных тенет. Забыто,

кем прежде был. Остались только плиты

бессменных стен, маячащих постылой

моей судьбой, прямые коридоры,

ведущие по кругу, открывая

знакомую развилку, на которой

за столько лет расселась мостовая.

И снова различаю под ногою

зловещий след в пыли. И слышу снова,

как вечера, сойдясь в кольцо тугое,

рокочут ревом или эхом рева.

И чувствую: в потемках наготове

тот, чей удел, не зная милосердья, —

томить пустыней, добиваться крови

и, наконец, отведать моей смерти.

Мы ищем встречи. Ждать все безысходней,

и если бы конец — уже сегодня!

Everness

Одной лишь только вещи нет — забвенья,

Господь, спася металл, хранит и шлаки,

И плевелы исчислены, и злаки,

Все времена — и каждое мгновенье.

Все обратимо: сонмы отражений

Меж двух зеркал рассвета и заката

Хранят следы твоих отображений

И тех, кто отложились в них когда-то.

Любая вещь останется нетленной

В кристалле этой памяти — вселенной,

Где мыслимы любые расстоянья.

Ты здесь бредешь по долгим коридорам,

Не знающим предела. За которым

Увидишь Архетипы и Сиянья.

Об Аде и Рае

Божественному Аду нет нужды

в блистанье пламени. Когда над миром

Затрубят трубы Страшного суда,

когда разверзнутся земные недра

и пламена, восставшие из праха

облепят неминуемую Пасть,

не будет им ни девяти кругов

горы вершиной книзу; ни бесцветных

полей, где среди вечных асфоделей

бессмертный призрак лучника спешит

за недоступным призраком косули;

ни огненной волчицы на последнем

уступе в преисподней мусульман,

который ниже Áдама и пыток;