Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

кастрюлю, в которой лежали пирожки, Крылов увидел, что она уже позеленела от плесени. Решив, что раз он до сих пор не умер, то ничего страшного нет, и доел пирожки, еще остававшиеся в кастрюле.

Продукция издательства А. А. Каспари

Продукция издательства А. А. Каспари

П. А. Плетнев, говоря об Иване Андреевиче, написал следующие строки (приводится по кн.: И. А. Крылов. Басни. Сатирические произведения. Воспоминания современников. М., 1989): «Трудно найти человека, которого жизнь была бы до такой степени обогащена анекдотическими событиями, как жизнь Крылова. По своему характеру, привычкам и образу жизни он беспрестанно подвергался тем случаям, в которых выражаются резкие особенности ума, вкуса, добродушия или слабостей. Если бы можно было собрать в одну книгу все эти случаи и сопровождавшие их явления, она составила бы в некотором смысле энциклопедию русского быта и русского человека – в виде Крылова».

А вот что еще рассказывали о Крылове (приводится по той же книге) и что может служить к его характеристике: «Вот черта рассеяности баснописца. Панаев послал нему свои „Идиллии“. Крылову хотелось, увидевшись с ним, поблагодарить его. Гнедич рассказывал, что на бульваре в разное время останавливал он троих незнакомых ему людей и приносил им свою благодарность. Наконец, в прошедший понедельник (27 февраля), в публичном чтении Общества соревнователей, он просил Гнедича показать ему Панаева (хотя сам знает его или, по крайней мере, несколько раз видался и говорил с ним). Гнедич для шутки указал ему на Корфа; Крылов тотчас пошел и стал благодарить его, но увидя, что тот не понимает его, узнал свою ошибку и наконец сам отыскал Панаева» (В. М. Княжевич. Из заметок, писанных в 1820 году).

«…Крылов… играл на скрипке недурно, как говорили; но знал генерал-бас превосходно и потрудился меня кое-чему поучить на этот предмет. Рисовал недурно, понимал живопись превосходно. Учился французскому, немецкому языкам. Выучился греческому в 50 лет, чтобы помогать Гнедичу в переводе Гомера; потом, выучившись хорошо греческому, через два года принялся за английский и в год выучился хорошо. Танцевать никак не мог выучиться и так был неловок, что учитель его танцевания, выбившись из терпения, побежал ко Львову просить, чтоб его избавили от Ванюши, что он предпочтет в тысячу раз взяться учить медвежонка маленького. Пишу по его словам.

Ездивши смотреть индейца, делавшего разные фокусы, в том числе бросал по пять-шесть мячиков кверху в одно и то же время, потом из этих пяти-шести мячиков делал венок вокруг головы, Ивану Андреевичу вздумалось добиться то же; заперся и точно добился; но как только добился, и бросил. Любопытно было видеть эту тушу (как рассказывали) бросающего вокруг огромной головы все мячики.

Плавал отлично, особенно умел лежать на воде.

Когда я его спросила: „Отчего вы не женитесь?“ – он мне ответил: „От того, фавориточка, что ту, которую я бы хотел, та за меня бы не пошла, а которая бы на это решилась, ту бы я не взял“.

Крылов был отличный математик.

Терпеть не мог латинский язык. Странно…

«Дом Крылова» в наше время

…Нрав имел кроткий, ровный, но был скрытен, особенно если замечал, что его разглядывают. Тут уж он замолкал, никакого не было выражения на его лице, и он казался засыпающим львом. О беспечности, лени и т. д. говорить нечего: слишком известно…

…Крылов, тучный, весьма некрасивый, ленивый, растрепанный, не завидной опрятности. Не словоохотлив, особливо когда он замечал, что его хотят слушать. Зато enpetitcomite, iletaitcharmant [в маленькой компании он был очарователен]. Превеселый, забавный и необычайно оригинальный. Ни перед кем главу не преклонял. Друг был неизменный» (В. А. Оленина. Записные книжки).

На третьем этаже этого дома жил также работавший в библиотеке поэт и переводчик М. Е. Лобанов (в 1828 г. ставший членом Российской академии, а в 1845 г. – академиком Императорской Академии наук). Именно Лобанов после смерти Крылова отыскал на чердаке черновики многих басен, привел их в порядок и передал на хранение в отдел рукописей Публичной библиотеки. Фактически он стал первым биографом известного баснописца.

А с М. Е. Лобановым соседствовал библиограф В. С. Сопиков, автор капитального 5-томного библиографического справочника, до сих пор не потерявшего своего научного значения. Он вышел в Петербурге в 1813–1821 гг. под длинным названием «Опыт российской библиографии, или полный словарь сочинений и переводов, напечатанных на славенском и российск. языках от начала заведений типографий до 1813 года, с предисловием, служащим введением в сию Науку, совершенно новую в России, с историей о начале и успехах книгопечатания как в Европе вообще, так и особенно в России с примечаниями о древних редких книгах и их изданиях, и с краткими из оных выписками. Собранный из достоверных источников Васильем Сопиковым».

Ныне в доме № 20 по Садовой улице размещаются различные подразделения Публичной библиотеки – книжный салон, информационно-сервисный центр, центр для проведения конференций и заседаний. Имеется музыкальная гостиная. Дом официально носит название «Дом Крылова» и является объектом культурного наследия Российской Федерации.

И. А. Крылов же в марте 1841 г. оставил службу и вышел на пенсию. После этого он освободил казенную квартиру, в которой прожил 25 лет, и переехал в доходный дом Н. И. Блинова (В. О., 1-я линия, № 8). Крылов занял квартиру № 4 на втором этаже. Два с половиной года баснописец занимался здесь подготовкой к изданию своих «Басен в девяти книгах». Это оказалось последним прижизненным изданием басен, вышедшим в свет в декабре 1843 г. В ноябре 1844 г. Иван Андреевич в этом доме скончался.

При Блинове фасад дома № 8 оформили в классическом стиле. В 1873 г. для нового хозяина, купца Н. Ю. Милиотти, архитектор М. З. Захаров полностью перестроил здание, оформив фасад в стиле эклектики, после чего оно приобрело нынешний облик. В 1955 г. на фасаде дома установили памятную доску, напоминающую о самом известном жильце дома.

Следующее здание, дом № 22, стоит на углу Садовой улицы и переулка Крылова и известно как «доходный дом А. Коровина и К. Гаврилова», правда, в XX в. дом более известен как здание ресторана «Метрополь». Переулок возник в середине XVIII в., шел от Садовой улицы мимо только что построенного Аничкова дворца и заканчивался на берегу Фонтанки. В 1767 г. он получил название Аничкова переулка, а в 1801 г. переименован в Толмазов (Толмачев) переулок. Ту его часть, которая проходила мимо Аничкова дворца, застроили и в 1881 г. упразднили. Остался только нынешний отрезок – от Садовой улицы до площади Островского. Переулок же получил имя Крылова в 1940-х гг. (в честь баснописца).

«Доходный дом А. Коровина и К. Гаврилова – ресторан „Метрополь“» (Садовая ул., 22 / пер. Крылова, 2)

Это здание, оформленное в стиле классицизма, построено по проекту неизвестного архитектора в конце XVIII в. Квартиры его верхних этажей сдавались внаем, а нижний этаж занимали различные магазины и конторы. Почти