История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

Горбачев с самого начала пребывания на своем посту был источником плохих новостей для всех властителей коммунистических государств, говоря им: уже нельзя жить так, как жили раньше. Однако таких людей всегда принимают прохладно. Особенно если они призывают к масштабным изменениям внутренней политики и форм хозяйствования. Когда Хонеккер встретил Горбачева в берлинском аэропорту Шёнефельд у трапа самолета, настроение было не самое радостное, братскими поцелуями лидеры обменялись лишь для публики. Дорога в город стала триумфом для Горбачева и катастрофой для Хонеккера. Крики «Горби, Горби!» раздавались повсюду.

Потом во время визита «большого брата» дела упрямого Хонеккера еще более ухудшились. Когда седьмого октября во Дворце Республики начался большой праздник по случаю сорокалетия ГДР, снаружи стоял народ и кричал не только «Горби! Горби!», но и «Горби, помоги нам!» и «Мы хотим на волю!». Но Горбачев, вопреки охлаждению отношений между ним и Хонеккером, прилюдно вел себя необычайно сдержанно. Никаких символических жестов, никакого отклика, ничего подобного наружу не проникало. Но вдруг во всех средствах массовой информации появилась фраза, перевернувшая историю: «Кто опаздывает, того жизнь наказывает». Наконец-то родился слоган, простая мудрость, которая позволила увидеть в Горбачеве реформатора и предостерегающего пророка. Именно этого и ждали от его визита. Надеялись, Горбачев использует его, чтобы ясно дать понять здешним властям, что решительным реформам сейчас нет никакой альтернативы, что тупое старческое упорство приведет к фиаско. И надежда оправдалась. Но когда же Горбачев произнес эти слова?

Через пятнадцать лет после тех памятных событий Улла Плог в одной исключительно дотошной статье в газете «Франкфуртер альгемайне» от третьего октября 2004 года выяснила удивительный факт: ни видеозаписи, ни магнитофонного подтверждения этой фразы обнаружить не удается. Но в конце концов след все-таки был найден. Шестого октября при возложении венка у «Нойе вахе» на Унтер-ден-Линден, за день до праздника во Дворце Республики, Горбачев подошел к поджидающим журналистам и поговорил с ними — нечто неслыханное для отношений главы советского правительства с прессой. В фонограмме фильма слышна фраза Горбачева, которую переводчик перевел как: «Я полагаю, опасности ждут только тех, кто не реагирует на жизнь».

Кусочек этой пленки с фильмом угодил в кучу прочей документации. Когда-то его вмонтировали в видеоматериал о прибытии Горбачева в аэропорт Шёнефельд. Сопроводительный комментарий позволяет думать, что реформатор бросил жителям закосневшей страны фразу: «Кто опаздывает, того жизнь наказывает» — едва ли не в качестве приветствия. Не говоря уже о том, что «опасности ждут только тех, кто не реагирует на жизнь» звучит куда как менее элегантно.

Знаменитую фразу растиражировали по всему миру. Вскоре даже стало казаться, будто Горбачев во время своего пребывания в Восточном Берлине повсюду без конца ее повторял, однако документа, подтверждающего, что он когда-нибудь говорил это, так и не находилось.

Разрешение загадки, пожалуй, скрывается в находчивости «спин-доктора». Так называют тех политических технологов, которые придают информации нужный поворот (spin) — в сторону, выгодную тому или иному политику. В данном случае речь идет об уже упоминавшемся Геннадии Герасимове. Через несколько часов после протекавшего в ледяной атмосфере выступления Горбачева перед Политбюро СЕПГ Герасимов дал пресс-конференцию. Там фраза «Кто опаздывает, того жизнь наказывает» была произнесена впервые, и прозвучала она из уст Герасимова. Улла Плог пишет: «„Я полагаю, вы хотите услышать от меня дословный текст“, — сказал представитель советского МИДа, согласно „Чикаго трибьюн“, и начал цитировать слова Горбачева о его встрече с Хонеккером». Он сказал: «Those who are late will be punished by life itself»[31].

Позднее, отвечая на вопрос, как в действительности обстоят дела с цитатой, которая сыграла в Германии столь важную роль, Горбачев сказал: «До конца ее додумал Герасимов».

Если подумать о том, какие изменения претерпела самая известная цитата Горбачева, то предания минувших времен начинаешь рассматривать еще критичнее.

76. Цветущие ландшафты

Гельмут Коль (р. 1930)

После падения Берлинской стены девятого ноября 1989 года политическая жизнь в ГДР заметно активизировалась. Сотни тысяч граждан вышли на улицы с требованием другого, демократического государства. Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ) больше не могла рассчитывать на помощь Советского Союза, глава правительства которого, Михаил Горбачев, объяснил, что каждое государство должно идти собственным путем. Верхушка руководства ГДР оказалась в такой растерянности, что свергла своего упрямого председателя Эриха Хонеккера и назначила на этот пост Эгона Кренца. Однако падение государства уже было неизбежно. Улицы начали требовать не только большей демократии, но и объединения Германии. На лейпцигской демонстрации в понедельник двадцатого ноября 1989 года призывы к объединению уже звучали во всеуслышание. Лозунг последних недель «Мы — народ!» превратился в «Мы один народ!» и вскоре начали скандировать: «Германия — единое отечество».

Другое государство, ФРГ, в те дни тоже подхватил водоворот событий. И властному федеральному канцлеру Гельмуту Колю после семи лет правления своего кабинета, составленного из ХДС и СвДП, пришлось выводить страну из кризиса. В 1982 году Коль в качестве главы оппозиции с помощью конструктивного вотума недоверия — поддержанный Свободно-демократической партией, незадолго до этого вышедшей из правящей коалиции с СДПГ, — сверг правительство Гельмута Шмидта и провозгласил «начало новой духовно-нравственной эры». Однако реформаторская воля, которая была характерна для начала его канцлерства, вскоре испарилась. Правительственная команда Коля оказалась не на высоте положения. Хотя Коль был мастером не только захвата, но и удержания власти, он, что касается его политических проектов, остался в начале 1989 года не у дел. Великие вызовы требовали решений. Как должно выглядеть будущее Федеративной Республики, которая благодаря титанической работе и рыночной экономике поднялась из руин до обеспеченности и благосостояния? Как удержать государство всеобщего благоденствия на достигнутом уровне жизни, финансировать который уже невозможно? Как Коль собирался реагировать на вызовы времени? Был ли у него ответ?

События в ГДР, казалось, снова воскресили молодого Гельмута Коля послевоенной поры. Осуществление старых идеалов — объединенная Германия в объединенной Европе, — которые в политической реальности последних десятилетий казались утопическими мечтами, теперь постепенно становилось возможным. Коль еще молодежным активистом участвовал в устранении барьеров на границе между Германией и Францией ради объединения Европы. Он всегда был приверженцем этой мечты, которая долгие годы казалась возможной лишь в Западной Европе — как «частичное решение», но теперь предстала реальным шансом для всей Европы. Сначала Коль еще сдерживался, зондировал почву, пытался разузнать настроения союзников и государств Восточного блока. Он взвешивал риск и опасность. Глава советского правительства Михаил Горбачев, похоже, не хотел мешать объединению. Не прошло и трех недель после падения Берлинской стены, когда Коль взял инициативу