Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Добрый, добрый, — где-то кто-то сверху замурлыкал. — Сам себе нравлюсь.

Вниз спрыгнул огромный черный толстый котяра.

— Чего тебе? — сердито спросила баба Надя.

— Да вот на твоих гостей пришел посмотреть, — он громко потянул носом.

— Посмотрел?

— Посмотрел, — кивнул он. — Чего такая злая? Я тут, понимаешь, ее дом охраняю, а она еще на меня шипит.

— Ты мне зубы не заговаривай. Брысь, — рявкнула баба Надя.

— У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом, — он спустился вниз и стал обтираться около Насти, Санька и Любы.

— Ух ты, он стихи знает, — удивился Санек.

— Любашка, ткни в него фонарем, — велела баба Надя.

— В кого? — не поняла Люба.

— В кота, да и в этого блаженного тоже можешь. Я разрешаю.

Люба аккуратно отпихнула от себя кота ногой, не привыкла она животину просто так обижать. Однако живность увеличилась в размерах и вцепилась в ее ногу, и тут же получила по голове фонарем от бабы Нади.

— Ишь ты, поскудник какой, — выругалась она, — Ты вообще как тут оказался? По полю пройти никто не может.

— Никто не может, а я могу, — почесал он голову лапой.

— Вот и чеши отсюда, быстро, я сейчас его еще опасней сделаю.

— И чего тебе в Нави не сиделось, — проворчал Баюн и быстро поскакал по дорожке обратно к краю поля.

— Все, хватит базары разводить, заходим в избушку, — строго сказала Надежда.

— Так тут двери нет, — удивился Саня.

— Сказки не читал что ли?

— Повернись ко мне передом, а к лесу задом? — рассмеялся он.

— Типа того, вот только тут везде лес.

Она поднялась по лестнице и аккуратно дотронулась своим фонарем до стены. Тут же появилась низенькая дверца.

— Голову пригните, как заходить будете, — предупредила баба Надя.

Фонарь она поставила около избушки. Рядом пристроила свой фонарь Люба. На удивление в избе было светло, тепло и чисто. В печке горел огонь.

— Чего, ребятки, стоим, лезьте в печь, — скомандовала Надежда.

— Ну уж нет, — помотал Саня головой.

— Нет так нет, обратно по полю тебе придется без фонарей идти. Хотя тебя Мара отсюда заберет, через Калиновый мост проведет на ту сторону к твоим почившим родным, — пожала она плечами. А может и кот Баюн тобой позавтракает и отобедает.

— А я к маме и папе хочу, — отпихнула его Настя.

Надежда открыла заслонку в духовке, посадила Настю на лопату и туда ее задвинула. Девочка сразу исчезла.

— Ну, кто следующий? — спросила баба Надя. — Любашка, давай ты садись.

Люба устроилась на лопате, прикрыла глаза, пригнула голову и приготовилась. Она даже жара не почувствовала, а очнулась на кухне около своей печки. Рядом дремали домовой со скотницей.

— Ой, Любашка, проснулась, — обрадовался Афоня. — А мы уж думали, что ты совсем уснула. Хотя уже вон светает, петухи орут.

— Понятно, значит, скоро можно будет выйти на улицу, и проведать бабушку с Настей, — зевнула Люба.

В навьей избушке баба Надя смотрела на Саню.

— Времени у тебя, милок, на раздумья не осталось, либо ты идешь, либо выходи из избы и жди Мару.

— Выбор так себе, — хмыкнул он.

— Другого нет, — пожала она плечами.

Он присел на краешек лопаты, и его баба Надя вкинула в печь.

— Может и свидимся когда-нибудь с тобой. Повезло тебе, что Любу на своем пути встретил.

Она вышла на улицу, потушила фонари, пошептала что-то, подожгла травяной веник и надымила им, сделав туман еще плотней и ядовитей. Поблагодарила хозяев Нави за гостеприимство и вернулась в избу. Там, недолго думая, забралась в печь и закрыла за собой заслонку.

Глава 62 Уехали

Люба вскочила со своего места и охнула: за ночь все мышцы задубели, а кости скрипели при каждом движении.

— Ох ты, — сказала она, схватившись за печь, — аж в глазах потемнело. Чувствую после такой ночи себя старой бабкой.

— Ну да, на жестком-то полу спать, — кивнула Аглая, — Я вот у себя в сарае в сене сплю, зароюсь там и дрыхну.

Тут скотница повела носом.

— Ого, еще бы у тебя ничего не болело. В Нави одна ночь за год, — покачала она головой.

— В Нави? — удивился Афоня, а потом сам стал принюхиваться, — Вот мы с тобой, Аглашка, учудили, девка-то у нас в Навь провалилась.

— Хорошо, что выбралась.

— Хорошо, — кивнула Люба и побрела в спальню к Верочке.

Окно в комнате было занавешено толстым одеялом.

— Это что? — спросила с удивлением Люба.

— Это твоя дочь пыталась окошко открыть для того, кто пришел с той стороны. Вот мы его и прикрыли на всякий случай, — сказал Афоня.

Люба погладила дочку по голове и поцеловала в теплую мягкую щечку. Малышка засопела и перевернулась на другой бочок.

— Юрка спит? — шепотом спросила Люба.

— Спит, как вчера вечером вырубился на полу, так и дрыхнет. Ты как оттуда выбралась? — спросил Афоня.

— Не приставай к девке, — вмешалась Аглая, — Пусть поспит, а то небось всю ночь от всякого разного страшного спасалась.

— А корова? — зевнула Люба.

— А я на что? Всё нормально будет с твоей коровой, не волнуйся. Пару часиков подреми. Рано еще, — велела Аглая, — Мы тут с Афоней сами похозяйничаем.

— А я опять в Навь не провалюсь? — с тревогой спросила Люба.

— Нет, — помотал головой Афоня, — Только ночью и то при определенных обстоятельствах. Тебе же говорили, что если идут поиски, то тебе спать нельзя.

— А сейчас можно?

— Сейчас можно, — кивнул он.

Люба сходила на кухню, попила воды, вернулась в спальню и улеглась на кровать. Через несколько минут провалилась в сон. Хотя она хотела просто немного полежать, а потом пойти проведать Настю и бабушку.

Проснулась она от того, что кто-то о чем-то спорил на кухне. Верочки в кроватке уже не было. Люба вскочила с кровати и побежала на кухню. Там бабушка громыхала ведрами и кастрюлями. За столом сидела