Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

Через пятнадцать минут подъехал Семен на своем внедорожнике.

— Представляете, подхожу к машине, а она стоит посреди дороги. Ни грязи, ни воды, даже пыли на ней нет. Словно я ее там просто так бросил. Сам бы никогда не поверил, если бы вокруг не было все изрыто от трактора.

— У нас тут всякое бывает, — баба Надя пожала плечами.

— Я уже заметил. Особенно меня ваш ФАП поразил, — усмехнулся Семен.

Он помог одеться Насте, сгреб ее на руки и понес в машину. Люба с бабой Надей вышли за ними следом. Рядом с домом уже стоял автомобиль Юрика. Парень помог загрузить девочку в машину. Семен с Юрой попрощались с Любой и бабой Надей, еще раз поблагодарили их за всё и потихоньку поехали в сторону трассы.

— Ну, Любашка, нам с тобой еще в деревне генеральную уборку делать. Один час отдыха и пойдем всю нечисть вычищать, которая за эти три дня в Явь набилась, — вздохнула баба Надя.

Люба не стала возражать, а направилась вслед за бабушкой.

Глава 63 Банные процедуры

Баба Надя перебрала все грязные вещи и отправилась топить баню.

— Я сейчас всё замочу, а потом постираю. И ты свое бельишко тащи, в котором была в Нави, — сказала она внучке.

— Ну вот и отдохнули, — рассмеялась Люба.

— Так дела по дому тоже делать нужно, а то за эти три дня всё встало. Я в Навь хожу в специальной одежде, и простыня у меня особенная, и стирать это нужно определенным образом. И если уж ты туда попала, то придется мне тебя учить. Но все же нужно будет тебе от меня отселиться. Не думай, что я тебя из дома выгоняю, но так для нас обеих будет лучше.

— А жителей Нави когда будем собирать? — спросила Люба.

— Постираемся и пойдем.

Как только в бане стало жарко, так они отправились стирать белье. Баба Надя везде расставила свечи, плеснула на каменку какого-то отвара, а в таз с горячей водой насыпала какого-то порошка.

— Это зола и мыльный корень, — пояснила она, — Не только отстирывает белье, но и убирает всё то, что мы могли принести из Нави. Ну и посолить не мешало бы.

На полках стояло два тазика с водой.

— Бери свою рубашонку, опускай и за мной повторяй. Вода, водица, забери всё чужое и черное, смой все беды и болезни, очисти от скверны и несчастий. Сверху солишь и приговариваешь: земля, землица, похорони всё черное и чужое, беды и злобу, болезни и скверну, — учила Любу баба Надя, — Пока трешь, полоскаешь, опускаешь в воду, всё время эти слова проговариваешь. Это хороший оговор, его и после болезни можно использовать, да и во время нее. Бельишко постирала и на каменку бросила, пока пар идет, шепчешь: отец огонь, сожги все печали, всё черное и чужое, все беды и болезни, убери скверну и злобу. Всё понятно?

— Угу, — кивнула Люба.

Стали с бабой Надей стирать, а тут лавки задергались, веники зашуршали, кто-то по тазам стучать начал, охать и шуметь. Люба от испуга чуть таз на пол не уронила.

— Это банник, — усмехнулась баба Надя, — У него свои методы изгнания всякой разной гадости. Не бойся. Ты стирай и ни на что не обращай внимания.

Люба кивнула и продолжила дальше тереть рубашку и повторять разные оговоры. Стирала и думала про Навь и про его жителей, и про Настю, и про Сашу. Бросила рубашку на камни и затараторила про огонь и про беды, которые нужно убрать и спалить. Дверь вдруг сама приоткрылась.

— Пар-парок, уйди за порог, — проскрипел кто-то.

Пар от мокрой ночнушки резко вытянуло на улицу, и дверь громко захлопнулась.

— Иди посиди в предбаннике, — велела бабушка, — Достираю, помоемся, смыть надо всё с себя.

Люба устроилась в предбаннике, завернувшись в старый махровый халат. Около нее на лавку с громким стуком бухнулась кружка с холодной водой.

— Пей, не бойся, — проскрипел тот же голос, что она услышала в бане, — После пара пить сильно хочется.

— Благодарю, — кивнула Люба и припала к ледяной воде.

Рядом с ней устроился старичок небольшого росточка с банным листом на бороде, в смешной войлочной шапке и белых подштанниках.

— Я Евсей, — представился он.

— А я Люба.

— Я знаю, — усмехнулся он.

— Почему я вас тут никогда не видела?

— Так я и не показываюсь. Зачем вас смущать. Я вон за тазиками сижу и жду, когда вы уйдете. А потом уже сам парюсь да прибираюсь тут.

— Ясно, — кивнула Люба.

— Тут решил на тебя вблизи посмотреть, да и сам показаться, чтобы ты не пугалась, что я шумлю. Я таким образом от всякого разного и темного избавляюсь. Ладно, поговорили, да пошел я бабушке помогать. Она там как раз постельное достирывает.

Банник спрыгнул с лавки и исчез. Через пять минут открылись две двери, и мимо нее пролетело серое облако и исчезло где-то за порогом бани.

— Любашка, идем я тебя веничком попарю, всё смою, — выглянула баба Надя.

Люба покрутила головой в разные стороны, банника не заметила, быстро разделась и нырнула в парилку.

— Банника видела? — улыбнулась баба Надя. — Не переживай, он у нас хороший, нас не обижает, только за банькой следит, чтобы нам плохо не было, чтобы не угорели, чтобы чистота была и никто нехороший не завелся. Видишь, какой стеснительный, ты здесь уже сколько времени живешь, а он только сейчас показался.

— Ну да, — кивнула Люба, но ей все равно как-то неудобно было, и она все время озиралась.

— Хватит головой крутить, ложись на полку, сейчас тебе молодость возвращать будем.

— Молодость? — удивилась Люба. — Я и так вроде не старая.

— Так Навь столько сил забирает. Она жизненные силы крадет, — ответила баба Надя.

— А как же Настя? Она столько времени там провела.

— Ты видела, чтобы она ходила?

— Нет. Но ведь она несколько месяцев пролежала.

— Вот то-то и оно, что еще неизвестно, будет девочка ходить или нет, — вздохнула бабушка.

— Так надо было ее у нас оставить.

— Я отцу говорила, но он мне не поверил, говорит, я ее к