Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

у себя дома Председателю пока не удавалось окончательно разгромить «врагов». И это отнюдь не случайно. Ведь опасность реставрации заставляла его подозревать в злых намерениях огромное количество товарищей по партии, тем более что движение за «социалистическое воспитание» постоянно выявляло вопиющие факты «буржуазного перерождения» в парторганизациях. О тревожном положении ему все время докладывали верные леваки в партийном руководстве (Линь Бяо, Кан Шэн, Чэнь Бода и др.). Не отставали от них и многие провинциальные чиновники, славшие наверх только ту информацию, которую Мао хотел услышать. Становилось ясно, что по крайней мере в половине партийных ячеек «классовые враги» захватили власть.

Дэн тоже активно занимался борьбой против «реставрации»: не мог же генсек стоять в стороне! Но Мао, ценивший его как разоблачителя Хрущева, не чувствовал такого же удовлетворения от его работы на внутреннем фронте. В отличие от леваков Дэн с самого начала был явно не готов безрассудно развивать классовую борьбу в ущерб интересам экономического развития. Позже он сам признает: «В ходе начавшегося в 1963 году движения за „социалистическое воспитание“ был разработан документ под руководством самого Председателя — „Первые 10 пунктов“, ясно ставивший классовую борьбу, борьбу двух линий на первое место… Совсем не надо было разрабатывать еще какие-то „Вторые 10 пунктов“… [Но] я принял участие в подготовке этого документа в Ханчжоу и должен нести главную ответственность за ошибки, допущенные в нем»{920}.

«Вторые (или, иначе, Последующие) 10 пунктов», о которых говорит Дэн, были приняты Политбюро ЦК в ноябре 1963 года. Их основным автором был Тянь Цзяин, тот самый секретарь Мао, который в 1962 году поддержал семейный подряд. В них особо подчеркивалось: «Ни на одном из этапов движения нельзя допустить, чтобы оно отрицательно сказалось на производстве»{921}. «Вторые 10 пунктов» получили поддержку не только Дэна, но и Лю Шаоци.

Что же касается Мао, то он на них внешне никак не отреагировал, но разве мог он не обратить внимания на попытку «умеренных» ослабить кампанию? Через год, в январе 1965-го, он даст всем понять, что в тот раз просто затаился, вновь применив свою излюбленную тактику выманивания «ядовитых змей» из нор{922}.

Затаившись, он стал все больше размышлять над истоками как внешнего, так и внутреннего «ревизионизма» и в итоге пришел к убеждению, что основным в китайском обществе является уже не противоречие между бедными трудящимися и недобитыми эксплуататорскими классами, а между сознательными массами и бюрократами, стоявшими у кормила власти, но не перестроившими мировоззрения. Именно от этих людей, то есть от самих кадров партии, не подавивших в себе дух стяжательства, и проистекает главная опасность реставрации, поскольку, идя по капиталистическому пути, то есть являясь «каппутистами», они пытаются вести за собой всё общество. Как же можно их образумить? Снять с командных должностей и выкинуть из партии? Конечно. Но одного этого недостаточно: ведь на их место придут другие, не лучше. Значит, надо изменить само мировоззрение людей, полностью очистив его от всех наслоений прошлого, создать нового человека, подлинного строителя коммунизма. Иными словами, нужна «культурная революция», классовая борьба в сфере культуры, направленная на тотальное разрушение традиционных нравов, обычаев, идеологии и других культурных ценностей китайского народа и замену их новыми, коммунистическими. То есть вслед за революционным преобразованием экономического базиса надо коренным образом перестроить все области надстройки! (Позже он подчеркнет, что «борьба с теми, кто стоит у власти в партии и идет по капиталистическому пути, — это главная задача, а никак не цель. Цель [культурной революции] — решить вопрос о мировоззрении, выкорчевать корни ревизионизма»{923}.)

Ни Лю Шаоци, ни Дэн, ни многие другие китайские руководители до такого, конечно, додуматься не могли, а потому, занимаясь вопросами «социалистического воспитания» (Лю даже с легкой руки Мао носил титул «главнокомандующего движением»), по-прежнему разрабатывали старую идею вождя о том, что в Китае «главным противоречием является противоречие между бедняками и низшими середняками, с одной стороны, и зажиточными слоями — с другой»{924}. Но они явно отстали от Мао.

А тот уже летом 1964 года повел наступление на культурном фронте. 27 июня, например, он заявил, что творческие союзы и большинство периодических изданий «на протяжении последних 15 лет… в основном не проводили в жизнь политику партии»{925}. И если и дальше пускать дело на самотек и не проводить классовой «чистки» творческих союзов, то они превратятся в конрреволюционные организации. Вслед затем, 2 июля, он потребовал от членов Постоянного комитета Политбюро организовать в министерстве культуры и во всех творческих союзах новый чжэнфэн (то есть кампанию исправления стиля), для чего сформировать в ЦК специальную группу из пяти человек по делам «культурной революции»{926}. Главой ее он назначил хорошо знакомого нам Пэн Чжэня, его заместителем — Лу Диньи, а членами — Кан Шэна, Чжоу Яна (заместителя Лу Диньи по отделу пропаганды ЦК и одного из руководителей как Союза работников литературы и искусства, так и Союза писателей) и У Лэнси (бывшего тогда уже не только директором Синьхуа, но и главным редактором «Жэньминь жибао»){927}.

Деятельность группы Пэн Чжэня, однако, вызвала вскоре его недовольство. Пэн действовал чересчур деликатно, стремясь ограничить партийное вмешательство в тонкую сферу культуры академическими дискуссиями, в то время как Мао желал разжечь на культурном фронте пламя классовой борьбы.

Всё больше раздражали «великого кормчего» и Лю Шаоци с Дэном: своим нежеланием вникнуть в его настроение. Казалось, они упорно не замечали, что он более не считает первоочередной задачей партии натравливание «бедняков и низших середняков» на «зажиточные слои деревни».

В сентябре 1964 года под руководством Лю Шаоци в ЦК был разработан новый руководящий документ относительно «социалистического воспитания» — так называемые «Исправленные последующие 10 пунктов», основанные на материалах, собранных женой Лю, Ван Гуанмэй, в ходе ее пятимесячного обследования одной из «народных коммун» в провинции Хэбэй. В них старая идея борьбы «бедняков» с «помещиками» была даже возведена в абсолют{928}.

Вот тут-то Мао и заподозрил неладное: ведь получалось, что Лю сознательно переводил острие борьбы с новых главных врагов (высокопоставленных членов партии — «каппутистов») на мелкую сошку!

В середине декабря 1964 года для обсуждения и принятия документа, разработанного командой Лю, было созвано рабочее совещание Политбюро. Подготавливал его Дэн, который, узнав накануне, что Мао немного прихворнул, опять опростоволосился. Исходя, по-видимому, из гуманных соображений, он предложил «великому кормчему» не ходить на заседание. Особых дискуссий на совещании не предполагалось, а потому он просто пожалел Мао. Но тот, в очередной раз обидевшись, тут же