Едукарь - Коллектив авторов

ДЕВУШКА ИЗ ШКАФА

Вам доводилось когда-нибудь бывать в экипажных каютах какого-нибудь судна? Нет? Ну, тогда это отдельная история. На речных судах, в силу их специфики, всегда напряженка с местом. Поэтому каюты, особенно у тех, кто рангом не вышел, всегда скорее смахивают на кельи. Слава богу, с наступлением новых времен, принесших сокращение экипажей, эти каюты стали, по большей части, одноместными. А так еще свежи воспоминания, когда на судах существовали «коммуны» по 3‑4 человека в одной каюте. А получить место в двушке считалось за счастье. Одноместные же были уготованы лишь высшему комсоставу.

Ну, это дела давно минувших дней. Сейчас же я живу как король: у меня личные апартаменты, каюта шириной в окно. Нет, это не окно такое большое, это каюта такая узкая. И слава Всевышнему, что у меня именно окно, а не иллюминатор, а то она была бы еще уже. Но самое главное то, что она — одноместная. Я могу в нее втиснуться боком, посидеть на койке или даже за импровизированным столом, в который превращен подоконник. А еще у меня в каюте есть шкаф, вернее — два шкафа. Просто один из них повернут ко мне тыльной стороной и принадлежит соседней каюте. А вся эта конструкция из двух шкафов служит переборкой, разделяющей наши каюты.

Так вот, у меня в каюте в шкафу с недавних пор живет... девушка. Не верите? Я тоже не сразу поверил. Все прислушивался, думал, кто-то ко мне в каюту стучится-ломится. Версию с барабашкой или крысами я отбросил сразу. Ан, нет. Все оказалось значительно проще.

Раньше у меня была другая соседка. Ее присутствия я вообще не замечал: она тихой мышкой если и шуршала в шкафу, то это было так нежно и незаметно, даже интимно, и не вызывало никаких неприятных ассоциаций. И вот в один из вечеров все изменилось — в шкафу «завелась» новая визави. Ее появление ознаменовалось скрипом открываемой дверцы шкафа, за которым последовали шорохи, скрежет, постукивание и потрескивание полок. Такой шумовой эффект, еще и в вечернее время, слегка покоробил, но я не придал ему особого значения — мало ли что у человека может происходить в каюте. Я ведь тоже особенно не отличался в соблюдении правил общежития. Но когда среди ночи послышался скрип и хлопок дверцы, я чуть не вскочил с койки, т. к. решил, что позабыл закрыть, как обычно, входную дверь на ключ и кто-то зашел ко мне в каюту.

Это удивительное чувство повторялось со мной еще неоднократно, постепенно притупляясь и входя в привычку. Я смирился с наличием соседки. Со временем мне даже стало нравиться ее присутствие поблизости. Я знал ее распорядок: когда она встает, одевается. Потом уходит на работу, несколько раз за день возвращается в перерывах, наконец возвращается окончательно далеко за полночь, переодевается и... Нет, она не ложилась так рано спать. Я сам сова, но мне не приходилось вставать по утрам так рано, как ей. И тем не менее она умудрялась пересиживать меня в ночных бдениях у телевизора или компьютера. Чем она занималась, я не знаю, может, читала, т. к. шума от работающей аппаратуры не доносилось совершенно. И только время от времени она зачем-то залазила в свой шкаф, чем-то там шуршала и поскрипывала, как бы желая напомнить о своем существовании. Может, у нее была мания по ночам примерять и менять наряды? У меня начинали слипаться глаза, я тушил свет, чтобы лечь — и тут о ней напоминала тонкая струйка света, сочившаяся из щели между двумя шкафами, разделявшими нас. Я погружался в дрему, время от времени колыхавшуюся в такт доносившимся от соседки шорохам. И я уже не был одинок в своей каюте — рядом, в шкафу жила девушка.

Но в один из вечеров что-то изменилось. До меня даже не сразу дошло, просто чего-то привычного не стало. Знаете, как не сразу замечаешь отсутствие привычной для вас вещи: одолевает чувство какого-то дискомфорта, и только со временем понимаешь, что тебя гложет. Вот, вот здесь всегда было, и будто только что было — а вот и не стало, и очень надо, просто позарез не хватает, а уже нет и не вернешь... В этот вечер, как обычно, я допоздна смотрел телик, потом лег, но долго не мог заснуть. Что-то меня смутно тревожило, чего-то мне не хватало. Я ворочался с боку на бок, пока не открыл глаза и не уставился в темноту. Темнота была полная, т. е. абсолютно. Там, где раньше ее рассекала полоска призрачного света, лившегося из соседней каюты, не было ничего. Т. е. совсем ничего. Я прислушался — у соседки было тихо. Я пролежал полночи в ожидании привычных звуков — ноль. Тихо, совсем тихо. Я никогда не думал, что тишина может мешать. Нет, она не «давила», как часто пишут, не «угнетала». Она просто БЫЛА, и ее присутствие было ощутимо. Она не была «вязкой» или «липкой», но она была тягучей и ночь, от ее присутствия, казалась бесконечной. Нет, я не беспокоился о судьбе моей соседки — ну, мало ли где может провести ночь молодая девушка. Но утром первое, что я сделал — это постучал в соседнюю каюту. Оттуда на меня с вопросом уставились глаза «мышки-норушки», моей прежней соседки-тихони. Оказалось, что она снова вернулась в эту каюту, а моя «девушка из шкафа» переселилась в другую.

Вновь началась тихая, спокойная жизнь. Из соседней каюты не доносилось ни звука, оттуда больше по ночам не падал лучик света. Казалось, что новая постоялица вообще не пользуется шкафом. Я снова привык к тишине и лишь иногда, просыпаясь случайно ночью, долго не могу снова уснуть, прислушиваясь — а не раздастся ли из-за перегородки вновь шорох, скрип, постукивание или треск...

Зоя Кочеткова

УТРАЧЕННЫЕ ЦЕННОСТИ ИЛИ ПО СЛЕДАМ СУДЬБЫ

Наконец-то он решил осуществить свою мечту! Долго ее вынашивал в сердце и вот, решился. Самостоятельно отправился в путешествие в Москву к старшей сестре, которая с пеленок нянчилась с ним, и надолго они не расставалась, пока та не вышла замуж. К слову сказать, он ее любил, как и других сестер и брата, радовался каждой встрече. Ранее он навещал сестру, но не один, а с папой или мамой.