Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

омского правительства с Комучем начала обостряться. Вопрос усложнялся тем, что как раз в это время прибыл в Сибирь военный министр Чехословакии член Чехословацкого национального совета в Праге генерал Штефанек. Он демонстративно проехал Омск по пути на Западный фронт для инспектирования чехословацких войск, не посчитав нужным нанести «визит вежливости» новоявленному Верховному (ЦГАОР. Ф. 162. Оп. 1. Д. 3. Л. 112).

167

Сыровый действовал не на свой собственный страх и риск. Глава русского отделения Чехословацкого национального совета доктор Патейдль заявил: «Чехословацкая армия, борющаяся за идеалы свободы, не сочувствует насильственному перевороту в Омске. Национальный совет считает кризис власти незаконченным и надеется на разрешение его законным путем» (ЦГАОР. Ф. 162. Оп. 1. Д. 3. Л. 306, 308, 312–317).

168

Сообщения колчаковской контрразведки были верны. Находившиеся в Уфе учредиловцы действительно обратились к Реввоенсовету Востфронта с такого рода предложениями, поставили свои «условия», в том числе созыв Учредительного собрания, но получили отказ.

169

9 Колчак отдал приказ об отстранении Семенова от всех должностей с преданием военно-полевому суду как изменника. Но и на этот раз Семенов оказался для Омска недосягаемым. Вместо наказания он был тем же Колчаком произведен в генералы и утвержден комкором. Колчак также вынужден был утвердить все производства в чины (вплоть до генеральских) и высокие назначения, которыми Семенов так щедро своей собственной властью награждал своих сподвижников в дни борьбы против Колчака. Но все это ничего не дало: Семенов продолжал действовать, как хотел, совершенно не считаясь с Омском, а иногда и с представителями союзников. Последние не раз требовали от Колчака убрать «командира корпуса», открыто грабящего проходящие через его вотчину поезда. Колчак писал приказы, посылал в Читу «особые» и «чрезвычайные» следственные комиссии, требовал и угрожал, но все оставалось по-старому. «Походный атаман всех казачьих войск Дальнего Востока» мало беспокоился всеми этими действиями Омска. Он сохранил свою диктаторскую власть в Забайкалье полностью в течение 1918 и 1919 гг., будучи второй после Колчака и независимой от него главной фигурой всех контрреволюционных сил на Востоке, в сохранении которой до поры до времени как бы в запасе были заинтересованы как сами интервенты (в первую очередь японцы), так и русские контрреволюционные группировки, оппозиционно настроенные к Колчаку.

170

ЦГАОР. Ф. 162. Оп. 1. Д. 2. Л. 305–307.

171

ЦГАОР. Ф. 162. Оп. 1. Д. 4. Л. 15, 101, 113.

172

Послом Директории в Лондоне был в то время Набоков. Он пишет в своих воспоминаниях, что как раз к 17 ноября 1918 г. английским правительством была заготовлена телеграмма в Омск с обещанием Директории признания и помощи. Не успели телеграмму подписать, как были получены сведения о свержении Директории и установлении диктатуры Колчака. И когда 19 ноября Набоков явился к министру лорду Роберту Сесилю, последний ему заявил: «…кто поручится, что с Колчаком не может произойти то же самое…» Телеграмма, естественно, осталась неподписанной. Нет, конечно, необходимости верить Набокову или лорду Роберту Сесилю, но сам по себе этот эпизод из литературного источника не противоречит тому, что говорится в подлинных архивных документах белогвардейцев.

173

Ленин В.И. Соч. Т. 29. С. 517.

174

История Гражданской войны в СССР. Т. 4. М.: Госполитиздат, 1959. С. 199.

175

В соответствии с условиями того времени мы включаем в понятие «военный потенциал» все те факторы и процессы социально-экономического и политического порядка, которые оказывали влияние на войну.

176

Опубликованные в свое время труды ЦСУ позволили составить следующую таблицу за 1917 г. хозяйственного положения сибирского крестьянства в сравнении с другими районами страны.

177

После 1910 г. переселение стало сокращаться и одновременно происходил рост числа возвращенцев на родину, достигший в 1911 г. почти 60 % от прямого движения. Мы не касаемся здесь этого явления и его причин, так как в целом оно не меняло соотношения классовых сил внутри крестьянства в какой-либо существенной степени.

178

Мы здесь и в дальнейшем условно пользуемся терминами «старожил» и «новосел» по следующим мотивам: они были в ходу в самой Сибири, ими пользовался В.И. Ленин в своих исследованиях о положении крестьянства на востоке России, они встречаются в трудах буржуазных исследователей социально-экономических вопросов дореволюционной Сибири, а также в цитируемых нами белогвардейских документах. Мы имеем также в виду, что с терминами этими тесно связано представление об антагонизме и борьбе между (созданными в процессе заселения Сибири и проводившегося царизмом землеустройства) численно крупными группами крестьянства. Но из этого совершенно не следует, что все старожилы обязательно кулаки и поэтому реакционно настроены, а все новоселы боролись с самодержавием. Характерным в этом отношении является положение в Славгородском уезде, одним из первых поднявшем крупное восстание против белогвардейцев в сентябре 1918 г. В 1911 г. здесь было (в %)

179

Ленин В.И. Соч. Т. 18. С. 74–84 «Переселенческий вопрос»; Т. 19. С. 46–51 «Значение переселенческого дела»; Т. 19. С. 69–70 «Еще о переселенческом деле»; Т. 19. С. 154–170 «К вопросу об аграрной политике (общей) современного правительства».

180

Царское правительство поставило своей главной целью в переселенческом вопросе «дать выход безземельному и малоземельному крестьянству на пустующие и свободные земли Азиатской России». В соответствии с этим была развернута широкая реклама и агитация за переселение: на новых местах земли много, земля там очень хороша, переселенцам предоставляются льготы и оказывается материальная помощь в устройстве. Между тем фонды удобной земли в Сибири были уже истощены. Переселенцам отводили землю в урманах, без выгонов, без пашни, далеко от воды. Ссуды были малы и проедались до устройства. Так, в Енисейской губернии специальная правительственная комиссия установила, что из отмежеванных с 1893 по 1915 г. на заселение земель вообще не заселено 32 %, а из заселенных половина уже покинута. Так как переселенцы продолжали прибывать, то в 1908 г. правительство вынуждено было пойти на обрез земель у старожилов. При экстенсивном хозяйстве и низкой агротехнике это привело к тому, что создавалось недовольство и у старожилов, и у переселенцев. По Енисейской губернии такое приселение составило с 1906 по 1916 г. 16,1 %.

181

Для переселенческого ведомства они были «нарушителями порядка», заботиться о которых чиновники не были обязаны, а чтобы войти в индивидуальном порядке в существующие крестьянские общества, нужны были значительные суммы, которых, как правило, не было. Оставался один путь – в кабалу к кулаку.