Генерал Власов. Анатомия предательства - Николай Михайлович Коняев

фактически были продиктованы и исходили от немцев, не так ли? Где же здесь представители русского народа, от имени которого издавались эти листовки?

Власов. До 1944 года немцы делали всё только сами, а нас использовали лишь как выгодную для них вывеску. Даже в 1943 году немцы не разрешали нам писать русских слов в этих листовках. Наше участие, вернее, наша инициатива во всех этих делах, даже в 1945 году едва ли превышала 5 процентов.

Ульрих. Кто же дал право писать и говорить от имени русского народа?

На этот вопрос Власов ответа не дал».

Это замечательный, кажется, не равнодушным стенографом, а великим художником записанный диалог.

Власов говорит, что немцы не давали ему писать в листовках русские слова, а Ульрих спрашивает, кто же дал ему право говорить от имени русского народа.

И как замечательна ремарка: «На этот вопрос Власов ответа не дал»!

А что можно ответить на такой вопрос?..

Ведь это и не вопрос, а – совсем уже близко! – мертвый скрип машины.

И он не заглушает, а заталкивает назад в горло человека слова «задушевного» языка.

Как справедливо заметил А. И. Солженицын, власовцев убивали «при первом звуке русской речи».

Застревали слова, когда захлестывала горло наброшенная рукою палача удавка.

Сливались в хрип слова «задушевного» языка.

В русский – помогите этим замученным людям, никакого преступления не совершившим, желающим работать на любом поприще, только бы жить, мыслить и умереть свободными! – хрип о свободе.

Глава четвертая

Суд над власовцами проходил под председательством небезызвестного генерал-полковника юстиции, председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В. В. Ульриха и длился всего двое суток.

Материалы его, не считая четырех газетных отчетов, были засекречены. Это, как мы уже и говорили, сразу породило массу слухов. Но странно было бы, если бы эти слухи не появились… Ведь тогда широко освещались и откровенно сфабрикованные процессы, а здесь факт измены Родине был налицо, сотрудничество с врагами очевидно, и вот – все засекречивается.

Значит, было нечто более важное, чем пропагандистский эффект, была правда, слышать которую русскому народу было нельзя.

Нет-нет!..

Никакого отношения к шизофреническим рассуждениям о страшных тайнах ГРУ эта правда не имела и не могла иметь.

Правду о том, что у русского народа нет других друзей, кроме армии и флота, иногда высказывали и наши правители.

А вот тайну о том, что у русского народа все последние столетия не было врага более страшного, чем его собственные интернациональные правительства, хранили и императоры, и большевики.

Открывать эту тайну народу было нельзя.

30 июля 1946 года началось закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР.

«В 12 часов 05 минут председательствующий Ульрих открыл судебное заседание и объявил, что подлежит рассмотрению в закрытом судебном заседании, без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей, дело по обвинению: А. А. Власова, В. Ф. Малышкина, Г. Н. Жиленкова, Ф. И. Трухина, И. А. Благовещенского, Д. Е. Закутного, В. И. Мальцева, С. К. Буняченко, Г. А. Зверева, М. А. Меандрова, В. Д. Корбукова и Н. С. Шатова, преданных суду Военной коллегии Верховного суда СССР за совершение преступлений, предусмотренных статьей 1-й Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года и статьями 58–1 “б”, 58–8, 58–9, 58–10, ч. 11 и 58–11 УК РСФСР».

Секретарь, подполковник юстиции М. С. Почиталин доложил, что все подсудимые под конвоем доставлены в суд и находятся в зале судебного заседания.

В. В. Ульрих – одно за другим – начал называть имена подсудимых.

Один за другим вставали подсудимые.

Ульрих. Власов Андрей Андреевич… 1901 года рождения… русский… имел звание генерал-лейтенанта. Копию обвинительного заключения получили?

Власов. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Малышкин Василий Федорович… 1896 года рождения… русский… имел звание генерал-майора… Копию обвинительного заключения получили?

Малышкин. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Трухин Федор Иванович… 1896 года рождения… русский… имел звание генерал-майора… Копию обвинительного заключения получили?

Трухин. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Благовещенский Иван Алексеевич… 1893 года рождения… русский… имел звание генерал-майора береговой службы… Копию обвинительного заключения получили?

Благовещенский. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Закутный Дмитрий Ефимович… 1897 года рождения… русский… имел звание генерал-майора… Копию обвинительного заключения получили?

Закутный. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Мальцев Виктор Иванович… 1895 года рождения… русский… имел воинское звание полковника запаса. Копию обвинительного заключения получили?

Мальцев. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Буняченко Сергей Кузьмин… 1902 года рождения… украинец… полковник… Копию обвинительного заключения получили?

Буняченко. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Зверев Григорий Александрович… 1900 года рождения… русский… полковник… Копию обвинительного заключения получили?

Зверев. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Меандров Михаил Алексеевич… 1894 года рождения… русский… полковник… Копию обвинительного заключения получили?

Меандров. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Корбуков Владимир Денисович… 1900 года рождения… русский… имел звание подполковника… Копию обвинительного заключения получили?

Корбуков. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Шатов Николай Степанович… 1901 года рождения… русский… имел воинское звание подполковника… Копию обвинительного заключения получили?

Шатов. Копию обвинительного заключения я получил…

После оглашения состава суда В. В. Ульрих спросил, имеют ли подсудимые какие-либо ходатайства и заявления до начала судебного следствия.

Поднялся Иван Алексеевич Благовещенский.

Подсудимый Благовещенский. Я прошу предоставить мне возможность написать письменное объяснение по делу, а в соответствии с этим возникнет и вопрос о вызове в суд по моему делу свидетелей.

Историк Виктор Филатов, пытавшийся представить Власова и его подельников работниками ГРУ, на этом, в общем-то, малозначащем эпизоде выстроил настоящую драму.

«Ульрих побледнел, и его маленькие глазки за толстыми стеклами очков стали квадратиками. Он знал, ему на самом верху было сказано, что этот процесс только формальность, никакой “борьбы сторон” на нем не будет, и вдруг этот Благовещенский с “возможностью написать” что-то, но самое ужасное – “вопрос о вызове в суд по моему делу свидетелей”. Ульрих вперивал взгляд в бумаги перед собой, потом поднимал глаза на Благовещенского и рассматривал его, будто не узнавал. В глазах Ульриха можно было прочесть и непонимание, и страх, и ненависть. Нахохлившийся, он был похож на загнанного в угол зверька. Ульрих стал совещаться с членами Военной коллегии, что сидели от него справа и слева. Ни Каравайков, ни Данилов никакого злого умысла в просьбе Благовещенского не увидели».

Мы тоже, подобно генерал-майору юстиции Ф. Ф. Каравайкову и полковнику юстиции Г. Н. Данилову, ничего особенного в ходатайстве Благовещенского не видим.

Ну, попросил подсудимый вызвать свидетелей.

Чего же тут такого?

Так что насчет В. В. Ульриха, сделавшегося похожим от этого ходатайства на загнанного в угол зверька, не слабо сказано. Ульрих провел расстрельных процессов, должно быть, больше, чем Виктор Филатов статей написал, и ежели бы