Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

принял как старого знакомого товарища. Выдал 1 миллион рублей в валюте – немецкой и шведской. Затем он повел меня в кладовую секретной партийной кассы… Повсюду золото и драгоценности: драгоценные камни, вынутые из оправы, лежали кучками на полках, кто-то явно пытался сортировать и бросил. В ящике около входа полно колец. В других золотая оправа, из которой уже вынуты камни. Ганецкий обвел фонарем вокруг и, улыбаясь, говорит: “Выбирайте!” Потом он объяснил, что это драгоценности, отобранные ЧК у частных лиц – по указанию Ленина. “Все это добыто капиталистами путем ограбления народа” – так будто бы сказал Ленин. Мне было очень неловко отбирать – как производить оценку? Ведь я в камнях ничего не понимаю. “А я, думаете, понимаю больше? – ответил Ганецкий. – Сюда попадают только те, кому Ильич доверяет. Отбирайте их на глаз, сколько считаете нужным. Ильич написал, чтобы вы взяли побольше”… Наложил полный чемодан – золото не брал, громоздко. Никакой расписки на камни с меня не спрашивали – на валюту, конечно, расписку я выдал…» (Буровский А. Самая страшная русская трагедия. Правда о гражданской войне. С. 189.)

А вот воспоминания секретаря Коминтерна Анжелики Балабановой (1878–1965), близкой приятельницы Владимира Ленина и Бенито Муссолини:

«Искатели приключений, соглашатели, даже бывшие гонители тех, кто был связан с коммунистическим движением, – все они были зерном на мельнице Зиновьева (формальный глава Коминтерна – Ю.Б.). Они уезжали на выполнение секретных заданий, снабженные огромными суммами денег, и как эмиссары Москвы, прибывшие к революционным рабочим за рубежом, они грелись в лучах славы Октябрьской революции. Если важность их миссии производила впечатление на тысячи верящих в коммунизм, то власть и деньги, исходившие от них, привлекали новых корыстолюбцев со всех сторон. Произвольное создание новых партий и новых рабочих движений на протяжении 1919–1920 годов имело под собой такие средства и возможности, которые может предоставить лишь власть правительственного аппарата. Дорогостоящие организации с многочисленным персоналом возникали за одну ночь. Интернационал стал бюрократическим аппаратом еще до того, как родилось настоящее коммунистическое движение». (Балабанова А. Моя жизнь-борьба: Мемуары русской социалистки 1897–1938. С. 234–235.)

И вновь А. Балабанова: «Ленин написал мне: «Дорогой товарищ, работа, которой вы занимаетесь, представляет собой чрезвычайную важность, и я прошу вас продолжать ее. Мы рассчитываем на вас, как на человека, оказывающего нам самую действенную поддержку. Не думайте о средствах. Тратьте миллионы, десятки миллионов, если необходимо. В нашем распоряжении много денег». (Балабанова А. Моя жизнь-борьба: Мемуары русской социалистки 1897–1938. С. 183.)

А не подскажете, где, собственно, результат этих гигантских трат и усилий? И куда подевались те самые «искатели приключений»? Хотя здесь как раз ответ очевиден – превратились в самых что ни на есть аморфных, ни на что не способных коммунистических бюрократов.

Так что же происходило в России после Октября 1917 года? Самое главное – терялась «связь времен». Если прежние выпускники гимназий быстро и безболезненно приобщались к многовековой общеевропейской культуре, то советские выпускники зачастую или не подозревали о ее существовании, или относились к ней как к враждебной для «передового советского человека».

Тогда, именно тогда, руками большевиков был воздвигнут первый «железный занавес», отделивший Россию от всего остального мира.

А «железный занавес» в культуре прекрасно сочетался с барьером погранзастав, вспаханной полосы, колючей проволоки и нетленного образа – «пограничник Карацупа и его верная собака Индус».

Фактически то, что происходило в стране в годы ленинско-сталинского правления, изгнание или уничтожение образованных людей «прежней эпохи», изоляция страны от внешнего мира, выращивание целых поколений «полузнаек», нерассуждающих, насквозь пропитанных лженаучной марксистской идеологией, – можно определенно назвать «большевистской антиселекцией».

В 1930-е годы, на фоне создания печально знаменитого ГУЛАГа (Главного управления исправительно-трудовых лагерей), очередного страшного голода и очередной же волны распродажи культурных ценностей, в народе ходила такая вариация на тему Пушкина:

У Лукоморья дуб срубили,

Златую цепь в Торгсин снесли,

Кота в котлеты изрубили,

Русалку паспорта лишили,

А лешего сослали в Соловки!

Однако официальная пропаганда преподносила все по-иному. Так, в запале разрушения «старого мира» видный пролетарский поэт Д. Бедный (1883–1945), приветствовавший уничтожение Храма Христа Спасителя, воскликнул:

Спала Россия, деревянная дура,

Тысячу лет! Тысячу лет!

Старая наша «культура»!

Ничего-то в ней ценного нет.

(Пыжиков А. Корни сталинского большевизма. С. 207.)

Вот так просто. И словно не было Рублева и Шишкина, Казакова и Шехтеля, Пушкина и Лермонтова, Павловой и Шаляпина, Чехова и Достоевского, Мусоргского и Чайковского…

Но что стоят все эти имена, если, согласно рано облысевшему вождю, «дело идет об открытии дверей перед таким общественным строем, который способен создать красоту, безмерно превосходящую все, о чем могли только мечтать в прошлом»?

Вот только где проявилась эта красота? Уродливые памятники Ленину и Марксу в каждом городе и деревне? Типовые «хрущевки» и деревянные бараки для рядовых граждан? Тонны макулатуры, прославляющие очередного «гениального» вождя?

А если и было создано что-то прекрасное, то не потому ли, что полностью уничтожить великую русскую культуру оказалось невозможно даже для таких мастеров разрушения «старого мира», какими являлись большевики?

Задумаемся над словами писателя Анатолия Приставкина (1931–2008), который так вспоминал свое детство:

«В нашем детском доме работали воспитательницами женщины из дворянских семей… Их бросили на самую черную работу – обслуживать заключенных и беспризорных. И они исподволь заложили в нас то благородство, которое было присуще русскому дворянству. Мы презирали их, обворовывали, били им по рукам крышкой от пианино, когда они пытались нам играть романсы. Но все равно эта музыка проникала в наши души». (Приставкин А. Ночевала тучка золотая. С. 15.)

Список использованной литературы

Балабанова А. Моя жизнь-борьба: Мемуары русской социалистки 1897–1938. М.: Центрполиграф, 2007.

Буровский А. Самая страшная русская трагедия. Правда о гражданской войне. М.: ЯУЗА-ПРЕСС, 2010.

Васильева О. Ю., Кнышевский П. Н. Красные конкистадоры. М.: Соратник, 1994.

Вилков С. Н. Пушной промысел в Сибири // Наука в Сибири: газета Сибирского отделения РАН. 19.11.1999. Вып. 45.

Галин С. А., Александрова Е. В. Уничтожение и разграбление культурного достояния России после Октября 1917 г.

Гиппиус З. Дневники. М.: Захаров, 2017.

Горький М. Несвоевременные мысли. М.: Советский писатель, 1990.

Исторические хроники с Николаем Сванидзе. 1913–1933. СПб.: Амфора, 2008.

Лениню ПСС. 5-е изд.

Ленин В. И. и А. В. Луначарский. Переписка, доклады, документы. М.: Наука, 1971.

Мальков П. Записки коменданта Кремля. М.: Молодая гвардия, 1967.

Мельник В. Великий князь Сергий Романов: мученический подвиг «удерживающего».

Нестор