Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

По подсчетам С. Мельгунова – 1.700.000 человек убито по распоряжению кровавой чрезвычайки. Кто же не понимает того, что когда совершался этот кровавый погром, ужас охватил весь русский народ, и всеми возможными путями вырывались из пределов страны многочисленные изгнанники, которые, спасая свои головы от меча палачей, потеряли все, что было им дорого: потеряли родину, потеряли родную землю, потеряли имущество». (Дело Коверды. Июнь 1927. С. 73–76.)

И в продолжение той же речи: «Борис Коверда был, как мы здесь слышали, образцовым и верующим христианином… Инстинкт убийства, родившийся в чистой душе Коверды, является не чем иным, как брызгой пены с гребня волны, гонимой северным ветром по безбрежному морю крови, пролитой большевиками». (Дело Коверды. Июнь 1927. С. 79–80.)

Адвокат Павел Андреев, в свою очередь, оспорил утверждение прокурора, что столкновение между Ковердой и Войковым – это борьба между двумя русскими, по-разному относящимися к состоянию своей страны:

«Нет, Коверда страдал несчастиями своей Родины, боролся за нее, а Войков был не представителем Родины Коверды, а ужасного, возникшего на крови и питающегося кровью государственного новообразования, которое даже на своих знаменах уничтожило имя России. Родина – это не только территория, не только совокупность людей, Родина – это комплекс традиций, верований, стремлений, святынь, культурных достижений и исторической общности людей и земли, ими населенной. Родина – это история, в которой развивается нация. А разве СССР может создать нацию? Нет!» (Дело Коверды. Июнь 1927. С. 84–85.)

Сам Коверда, когда спросили, зачем он это сделал, заявил:

«Я за национальную Россию и против интернационала». (Дело Коверды. Июнь 1927. С. 12.)

Выступая на судебном процессе, Коверда сказал:

«Мне жаль, что я причинил столько неприятностей моей второй родине – Польше. Вот в газетах пишут, что я монархист. Я не монархист, а демократ. Мне все равно: пусть в России будет монархия или республика, лишь бы не было там той банды негодяев, от которой погибло столько русского народа». (Дело Коверды. Июнь 1927. С. 52.)

Обвиняемый, над которым висела опасность смертной казни, был приговорен польским судом к бессрочным каторжным работам.

Приговор был выслушан Ковердой и всеми присутствующими на суде стоя. Когда оглашавший приговор председатель суда Гуминский дошел до слов о бессрочной каторге, вздох облегчения прошел по залу. Коверда встретил приговор с выражением радости на лице, а его отец подбежал к скамье подсудимых, крепко обнял и поцеловал сына. После чего тот под конвоем полиции был уведен в тюрьму.

Неизвестный поэт посвятил Борису Софроновичу Коверде такие строки:

Я выстрадал свое решение,

Оно пришло, как скорбный плач,

Простит Господь мне прегрешенье —

Казнен преступник и палач.

Когда рассказ шел потрясающий

О царской смерти, словно гром,

Пред ликом Родины страдающей

Карал я зло Святым Судом.

Ответ большевистского правительства был стандартным. В ночь с 9 на 10 июня в Москве, «в ответ» на убийство Войкова, было расстреляно без суда 20 представителей знатных семей бывшей Российской империи.

Правда, в этот раз говорили не только «товарищи маузеры». Замолвил слово за цареубийцу в своей Декларации от 29 июля 1927 года и «красный» митрополит Сергий (Страгородский) (1867–1944): «Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас».

Польское правительство выразило вдове Войкова и советскому правительству соболезнование и выполнило все формальные обязательства, вытекающие из наличия дипломатических отношений между Польшей и СССР. 10 июня гроб с останками Войкова в особом поезде был перевезен в Москву.

Яковлев в 1932–1934 годах сотрудничал с польской разведкой как ее агент во Франции, Бельгии и Германии. После начала Второй мировой войны Яковлев был участником антинемецкой подпольной группы, организованной генералом С. Булак-Балаховичем. Был арестован немцами в 1940 году, погиб в 1941-м (расстрелян или умер в концлагере).

Павлюкевич в 1928 году как советский шпион был приговорен польским судом к 12 годам каторги. В сентябре 1939 года был заключен в концлагерь и назначен одним из врачей. После начала Второй мировой войны жил в Варшаве, в 1940 году был арестован немцами и вскоре погиб (расстрелян или умер в концлагере).

Что касается Бориса Коверды, то спустя 10 лет после приговора польского суда, 15 июня 1937 года, он был амнистирован, вышел на свободу и отправился в Югославию, где в 1938 году сдал экстерном экзамен на аттестат зрелости при русском кадетском корпусе в Белой Церкви. Начало Второй мировой войны застало Коверду в Польше.

Проживая в Варшаве, вступил в ряды дивизии вермахта «Руссланд», позднее переименованной в 1-ю Русскую Национальную Армию, совершал поездки на оккупированные территории СССР (например, в Псков в 1943 году). В мае 1945 года вместе с отступавшими частями Русской Национальной Армии бывшего офицера Российской Императорской армии и белого эмигранта, генерал-майора Б. А. Хольстон-Смысловского (1897–1988) прибыл в Лихтенштейн, где русские военнослужащие этой армии нашли убежище от выдачи в СССР.

После войны в течение нескольких лет, уже с женой и дочерью, Коверда находился последовательно в Швейцарии, Франции и ФРГ, откуда в 1949 году семья перебралась в США, где до 1963 года работал в газете «Россия» (Нью-Йорк), затем в типографии «Нового русского слова». Был знаком с А. И. Солженицыным (1918–2008).

Умер Борис Коверда 18 февраля 1987 года в Вашингтоне. Похоронен на кладбище Успенского женского Новодивеевского монастыря в Нануэте, Нью-Йорк.

Один из виднейших представителей русской поэзии Серебряного века Константин Бальмонт (1867–1942) посвятил вышеописанным событиям стихотворение «Кремень».

Люба мне буква «Ка»,

Вокруг нее сияет бисер.

Пусть вечно светит свет венца

Бойцам Каплан и Каннегисер[3].

И да запомнят все, в ком есть

Любовь к родимой, честь во взгляде,

Отмстили попранную честь

Борцы Коверда и Конради.

Список использованной литературы

Дело Коверды. Июнь 1927. Париж: Возрождение, 1927.

Коняев Н. Гибель красных моисеев. М.: Вече, 2014.

Мельгунов С. П. Судьба императора Николая II после отречения. Нью-Йорк, 1991.

Мультатули П. Николай II. Дорога на Голгофу. М.: Астрель, АСТ, 2011.

Троцкий Л. Портреты революционеров. Бенсон, Вермонт, 1988.

Тюляков С. П. Почему был оправдан судом убийца Воровского.

Шишкин М. Урок швейцарского.

Примечания

1

Все даты до 14.02.1918 года даны по старому стилю

2