Центр притяжения - Оксана Кас

Ваш режиссер сам может кого угодно проконсультировать. Не верьте его приличному виду, в конце девяностых он был студентом, который по выходным играл на басу в панк-рок группе. Он ирокез носил.

Хару от неожиданности поперхнулся воздухом. Тэюн громким шепотом сказал:

— Черт, я теперь не смогу смотреть на режиссера и не представлять его с ирокезом.

Хару в ужасе зажмурился: картинка их режиссера в костюме, но с ирокезом, почему-то кислотно-зеленого цвета, упрямо стояла перед глазами.

— А что вы, собственно, хотели узнать? — спросил Роун.

— То, что не написано в сценарии, — пояснил Тэюн. — Чтобы лучше понимать… так сказать — атмосферу этого места.

— А, атмосферу… Атмосфера там — как у человека с раздвоением личности, — с улыбкой начал Роун. — Днем — обычные жилые районы. Студенты снимали там квартиры, потому что дешево, семейные пары… тоже потому, что дешево. Но почти в каждом переулке можно было найти бар, клуб, кафе или хотя бы картинную галерею. Кафе и картинные галереи часто были одним заведением, потому что на искусстве много не заработаешь… хотя в двухтысячных уже начали приносить доход… Вообще, это интересное время, и я понимаю, почему выбрали именно этот отрезок. Ну да ладно, к этому я еще вернусь. Смотрите. Днем — это такой… спально-творческо-гастрономический район. Выделялся он преимущественно количеством неформалов. Вы знаете, кто такие неформалы?

Роун посмотрел на них, так, будто он старик, а они — пятилетки.

— Неформалы — те, кто одевается и ведет себя не так, как все, — ответил Тэюн. — У нас тоже есть нефоры, просто другие.

Роун кивнул и тут же продолжил:

— Странно одетой молодежи в Хондэ было много, но днем всё выглядело относительно нормально, прилично. Вечером район менялся. Начинали работать бары и многочисленные музыкальные клубы. Больше всего было рок-клубов, но не настолько, чтобы говорить об абсолютном превосходстве рок-музыки. Во всех клубах выступали вживую. Техно-диджеи тогда в реальном времени, прямо при всех, создавали новую музыку, часто подстраивая ее прямо под громыхание рок-площадки по соседству.

— Публика клубов не воевала между собой? — спросил Тэюн.

— Конечно — воевала! — ответил Роун. — Драки были постоянно, полиция в Хондэ ночью появлялась неохотно. Драки разнимали местные бандиты. Как я понимаю, Хару как раз и будет играть главаря такой банды.

Хару кивнул. Бандиты в Хондэ не всегда были связаны с организованной преступностью — ни наркотиков, ни проституции, ни крупных грабежей. Основной заработок — охрана, крышевание мелких торговцев, махинации с алкоголем, иногда — сбыт чужого краденого. Были, разумеется, и более серьезные преступники, но они не вытесняли местные банды, а только работали с ними. Например, в сценарии есть сцена, где герой Хару договаривается с более «серьезным» бандитом: наркотики можно продавать в клубах и барах, но не иметь точек постоянной продажи на территории района, потому что подсаживать на препараты залетную молодежь можно, а вот местных — нельзя. Понятное дело, что для дорамы героя Хару хотят показать этаким «Робин Гудом», но это лишь незначительное обеление местных бандитов. Да, они сами не занимались распространением наркотиков, но никакого правил «не продавать своим» тут не было.

— В 2001 году клубная жизнь Хондэ начала становиться по-настоящему коммерческой, — продолжил Роун. — До этого жизнь там была недорогой, драки яростными, люди — свободными. То, что на клубах можно заработать, понимали и раньше, разумеется, но в 2001 это стало превращаться в чистый бизнес. Так что то, что вы снимаете — это такой островок прежнего Хондэ накануне момента, который изменит жизнь района навсегда.

Хару переглянулся с Тэюном. Они и так это понимали. Интересное было время, судя по всему.

Так просто от Роуна они, разумеется, не ушли. Задавали вопросы, чтобы лучше понимать то, что невозможно передать словами в сценарии. Конечно, все это им потом расскажет и режиссер, но, вообще-то, к этому моменту хотелось бы получше понимать своих персонажей. Актеру только в плюс, если он сам нашел «информатора» и расспросил его о нюансах, которые позволят лучше понять и героя, и сюжет.

Хару после разговора с Роуном многое понял. Его герой — реально благородный бандит. Он очень сильный боец, именно этим свое нынешнее положение и заслужил, плюс — умеет влиять на людей, заставляя их поступать так, как ему нужно. Манипулятор, проще говоря. Его деятельность схожа с работой главы охранного агентства — есть охранники в крупных клубах, которые на него работают, вдобавок в его офисе всегда тусуются молодые и крепкие парни, которые способны быстро прибежать в нужное место по первому же звонку и навести там порядок. Еще он — владелец бара и рок-клуба. Бар обычный, выглядит прилично, а вот рок-клуб расположен в полуподвале, там сцена и небольшой зал. Над баром — «офис» Тигров, где чаще всего и сидит сам герой Хару.

Большая часть подчиненных Хару откровенно туповата, умные люди редко становятся бандитами. И есть герой Тэюна: друг детства, его семья держит маленький продуктовый магазинчик. Совсем маленький, такой типичный магазинчик у дома с очень узким выбором товаров. Герой Тэюна так или иначе знаком со всеми жителями района, потому что в его магазин заходят все. И это же позволяет герою Хару обращаться к герою Тэюна, чтобы тот решил проблемы, которые слишком сложны для мордоворотов Хару.

Сериал, конечно, имеет сюжет: каждая серия — это отдельная история, плюс постепенно раскрываются отношения главных героев, их прошлое, тайна смерти девушки. Но все же главным в дораме, как кажется самому Хару, является Хондэ и его атмосфера тех лет. Потому что герой Тэюна, решая проблемы людей, обойдет все знаковые места района и поговорит с людьми из очень разных социальных групп. И еще будет показана жизнь музыкальной тусовки и зарождение настоящей клубной жизни Хондэ.

Проговорили они несколько часов. Пришли в общежитие до ужина, решив обсудить кое-что и без Роуна. В квартире было пусто, Хару даже специально постучался во все комнаты — никого. А в агентстве по-прежнему оставался только Шэнь в танцевальном зале.

— Так забавно, — сказал Тэюн, устраиваясь на диване в гостиной, — Мы боялись брать сольные проекты — а сейчас такое ощущение, что все счастливы из-за подвернувшейся возможности творческой свободы.

Хару с улыбкой кивнул и тоже сел на диван.

— Вечно быть группой мы и не сможем, это было и так понятно, — сказал он.

— Да… Но все равно удивительно. И это радостное удивление. Я боялся,