Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

с кормом и свое место на кухне. Я любил лежать под столом, прячась за свисающей скатертью, и наблюдать, как стая садилась ужинать. Иногда Тё-мыч совал под стол тарелку, и я с радостью помогал ему доесть ужин. Правда, если в этот момент нас замечала Хозяйка, то меня с позором выдворяли из кухни, размахивая полотенцем. Отсидевшись в коридоре какое-то время, я незаметно возвращался туда с видом заговорщика, прошмыгнув обратно под стол. Вообще кухня была сердцем этого жилища, это я давно понял. Именно здесь собиралась вся стая, и тут всегда была еда, сюда приносили добычу из магазина или доставали ее из волшебного шкафа, который называли «холодильником». На кухню пробирались ночью тайком друг от друга домочадцы, кому не спалось, и я часто составлял им компанию за ночной трапезой, одобрительно поглядывая на бутерброды.

В мое убежище под столом частенько закатывались упавшие печеньки и прочие полезные вкусности. Как-то из магазина принесли сумку с продуктами да и оставили рядом со столом. Сумка накренилась, и из нее на пол вывалилась, развернувшись, упругая гирлянда сарделек. Одна из них оказалась рядом с моей лапой. Я долго смотрел на нее, ожидая, что сардельку сейчас уберут. Но пока я ждал, как-то незаметно прихватил сардельку зубами. В этот момент в кухне появилась Хозяйка, увидела завалившуюся набок сумку и схватила гирлянду сарделек, приподняв скатерть. Тут наши глаза встретились – я с сарделькой в пасти с одной стороны, а Хозяйка с другой. «Ах ты, наглая псина! – возмутилась она, прижимая к себе сардельки и хватаясь за полотенце. – А ну, пошел вон отсюда!» Пожеванная сарделька отправилась вслед за мной, угодив прямиком в проходящего по коридору кота.

Сардельки предназначались для семейного пикника у речки. Меня тоже взяли с собой, несмотря на протесты Хозяйки. Пока семейство устраивалось на поляне и разжигало костер, я обследовал заросли на берегу, спускавшиеся к самой воде, и выискивал в них гнезда мелких грызунов. Трава с головой скрывала меня, выдавали только уши. «Хорош мародерить, иди ко мне!» – раздался клич Хозяина. От костра уже приятно пахло жареными сардельками, и я с радостью перебрался поближе к еде. Тё-мыч поделился бутербродом и сарделькой, что вполне меня устроило. Я благодушно поглядывал на него и даже притащил обломок толстой ветки, приглашая поиграть на поляне. Он меня понял и поддержал игру. Я ловил на лету брошенную палочку и даже приносил иногда обратно. Так важно было схватить эту вредную палку, вкусно потрескивавшую хрусткой древесиной на моих крепких зубах. Один раз, подпрыгнув, я не рассчитал расстояние до огня и приземлился в прыжке прямиком в костер. Острая боль на подушечках лап накрыла меня волной, уши заложило, короткая густая шерсть задымилась, завоняло паленым. Я рванул вперед, ничего не видя перед собой от боли и страха, хотелось стряхнуть это с себя, убежать подальше от этого запаха. С пронзительным визгом я метался по поляне, пытаясь заглушить боль в обожженных лапах. Задремавший было Хозяин вскочил и испуганно оглядывался вокруг. Увидев, как я метался, и почуяв запах паленой шерсти, схватил меня за ошейник, когда я в очередной раз проносился мимо него. Я на ходу сбил его с ног, но Хозяин не отпустил ошейник и, перекатившись через меня, смог остановить, завалив в траву.

Сгреб на руки и побежал к речке, с берега зашвырнув меня, брыкавшегося и дымящегося, в воду. Оглушенный падением, я сначала закрутился на месте, захлебываясь, но быстро пришел в себя, удержался на поверхности. Увидел на берегу Хозяина и поплыл к нему, ритмично перебирая остуженными в прохладной воде лапами. Прихрамывая, медленно выбирался по жирной грязи, скользя и неловко переставляя лапы.

Добравшись до травы, я замер, переводя дух. А отдышавшись, все норовил, отряхиваясь, приблизиться к Хозяину, который ворчал, что я мокрый и не надо подходить к нему, и в шутку старался убежать от меня подальше. Постепенно и я увлекся этой игрой, длинными прыжками догнал Хозяина, который сгреб меня, мокрого, пахнущего тиной, и повалил на землю. Уткнулся мне в густую шерсть загривка, обнимая за шею. Так мы и лежали на траве молча, грязные от земли и тины, оба уставшие от переживаний.

Дома Тё-мычу дали задание вымыть полы, и когда тот орудовал шваброй на кухне, лампочка под потолком часто замигала, щелкнула и погасла, а из розетки рядом с холодильником пошел дым. Тё-мыч испуганно завопил, все прибежали на кухню, Хозяин начал быстро отодвигать холодильник от стены и, попятившись, наступил мне на лапу. От боли в отдавленной лапе, резкого запаха горелой проводки и суеты на кухне меня охватила паника. Я рванул из-под стола, но поскользнулся и задними лапами сбил ведро с водой. Вода выплеснулась на розетку, из нее раздался треск. Хозяина, который как раз чуть наклонил холодильник, чтобы сдвинуть с места, почему-то мелко затрясло и отбросило к стене. А холодильник он потянул за собой. Тот качнулся, замер на мгновение, балансируя, и рухнул, воткнувшись верхней гранью в противоположную стену и чудом не упав на Хозяина. Тё-мыч в ужасе застыл на месте, Хозяйка завизжала, а я, совершенно оглушенный, расталкивая всех, вылетел из кухни, забившись под стол в комнате.

Когда все успокоилось, когда холодильник поставили на место, а высыпавшиеся из него продукты переложили и отмыли испачканный борщом пол, я наконец заглянул на кухню. Осторожно принюхался, проверяя, все ли собрали с пола, всем видом показывая Хозяйке, что тоже участвую в уборке. И даже нашел закатившийся под стол кусок сыра. Правда, его у меня быстро отобрали, но мои старания были замечены, и меня даже угостили галетой. Раз все остались без первого блюда, пришлось Хозяйке ставить варить мясо заново.

Пока все были заняты кухней и вечерней уборкой, диван в комнате был свободен и я, недолго думая, забрался на него, с блаженством вытянувшись во всю длину. Запах вареного мяса навеял дремоту, мне привиделось теплое мягкое брюхо матери, запах ее молока. Толкающиеся маленькие братья все дальше отпихивали меня от сосков, их становилось все больше и больше, и эта скулящая масса оттеснила меня от матери окончательно. Я все пытался догнать и прильнуть к этому теплому молочному брюху, бежал все быстрее, покрывая расстояние большими скачками. И тут почва ушла из-под лап, я попытался извернуться в прыжке, чтобы удержаться… И проснулся оттого, что рухнул с дивана на пол, и теперь стоял, оглушенный, не понимая, где нахожусь. Нос отчаянно чесался от дыма, першило в горле, а глаза слезились от едкого запаха.

В комнате висел чад от