Савонарола - Евгений Викторович Старшов

для Савонаролы неблагоприятны: в случае гибели обоих тяжущихся (а еще предстояло решить, кто будет участвовать) виновным признавался Савонарола, и если погибал не он, а его человек, то фра Джироламо изгонялся из города. В Синьории, конечно, раздавались голоса против подобного рода варварского пережитка (к тому времени ордалии и прочие виды «судов Божиих» уже несколько веков как выдавливались из законодательств, по крайней мере во Флоренции огнем не испытывали уже четыре века), но к ним не прислушались, уж больно хотелось расправиться с монахом. Вполне допустимо, что весь этот чудовищный спектакль был разыгран с «благословения» папы, которого подстегивали, с одной стороны, благоприятные известия из Флоренции, все хуже относившейся к своему пророку, а с другой – боязнь грядущего собора, ибо, к сожалению, фра Джироламо своих намерений не скрывал. Вот Борджиа и принял меры к своему спасению. Потом только пожурил для вида организаторов, но, что характерно, никого не наказал.

Итак, посильно реконструируем события. В конце марта францисканец Франческо ди Пулья из храма Санта-Кроче, ополчившись на Савонаролу, потребовал, чтобы тот доказал истинность своего учения пребыванием в огне. На вызов ответил фра Доменико Буонвичини да Пешиа, верный сподвижник фра Джироламо, часто заменявший его во время проповедей, когда фра болел или уставал. Доменико был горячей головой, конечно, ему не следовало этого делать, чтобы не затевался весь этот процесс, – его наставник так всегда и поступал, игнорируя подобные «приглашения». Но теперь что-то изменилось. То ли Савонарола утратил бдительность, то ли, устав, созрел для мученичества, то ли и вправду уверовал, что только чудом, явленным с ним или с его сподвижником, Господь обратит Флоренцию… Францисканец вполне справедливо пошел на попятный, заявив, что хочет тягаться именно с Савонаролой и готов пожертвовать даже собственной жизнью ради того, чтобы сгорел еретик, а ради какого-то «заместителя» он рисковать собой не намерен. Доменико дерзко заявил, что коль скоро его оппонент вызывает Савонароу, отчего бы ему не вызвать и самого папу Александра? Поскольку «озлобленные» и Синьория на их стороне решили во что бы то ни стало довести дело до конца (хоть спалить Савонаролу, хоть опозорить как проигравшую сторону, ибо в огне никто из его защитников не уцелел бы), они стали искать другого кандидата. Им, с подачи францисканца, стал некто Джулиано Рондинелли[399], считавшийся простачком. Но и сей святой отец отнюдь не хотел становиться «цыпленком жареным», и тогда… Показания расходятся: согласно одним, его предупредили, что в огонь его никто посылать не будет, потому что первым в него войдет Савонарола или его защитник, и, поскольку тот или другой сгорит, Божий суд явно укажет, таким образом, на виновного, тогда второму участнику в огонь идти не потребуется. Согласно другим показаниям, Рондинелли предложили окунуться в бочку с теплой водой (именно с теплой, чтобы, не дай Бог, не замерз бы да не простудился!), огонь бы его не взял, зато высушил бы, и все осталось бы тайной. Впрочем, оставался вариант, что простачку просто лгали, успокаивая его, и он погиб бы наравне с оппонентом. Разве народ бы не увидел, что один или пара монахов мокрые (поскольку рассматривался и вариант «двое надвое»: Савонарола против Пульи и Пешиа против Рондинелли, при этом гарантии давались обоим сторонникам Синьории и «озлобленных»). Херманн четко постулирует, что враги Савонаролы намеревались сжечь его, пусть даже ценой гибели второго противника. Отчасти так предполагал и Виллари, допуская, впрочем, и иные мотивы. Поистине дьявольский замысел. «План Б» предусматривал устроить во время испытаний заварушку и под шумок убить Савонаролу.

Монахи Сан-Марко в количестве трехсот человек в порыве то ли всеобщего энтузиазма, то ли истерического фанатизма подписались под документом, отосланным папе, что они все как один, а также многие миряне готовы пройти огненное испытание ради правоты своего наставника, если явятся столько же противников. Сам Савонарола печатно заявил, что готов войти в огонь, так как не сомневается, что выйдет из него невредимым, и ославил противников самоубийцами. 7 апреля все было готово.

К процедуре, должной состояться на площади Синьории, подготовились как к боевым действиям: в разных ее частях стояли вооруженные сторонники Савонаролы, толпа «гуляк», солдаты Синьории; улицы, кроме трех, были перекрыты. Начиная от Марцокко – знаменитого флорентийского льва[400] – шел длинный помост высотой 4 локтя из дров, глины и битого кирпича, на котором был подготовлен двойной костер, тянущийся по направлению к «тетто деи Пизани» (лоджии пизанцев, построенной пизанскими пленниками в 1364 году и снесенной в 1864-м). Две поленницы, в которых был оставлен узкий коридор для шествия испытуемых сквозь огонь (якобы на такой конструкции настоял сам Савонарола), были пропитаны смолой и просыпаны порохом – какое уж тут предварительное омовение в бочке с водой, кого бы оно спасло! Может, поэтому, когда в 4 часа утра монахи Сан-Марко явились на площадь торжественной процессией с факелами (фра Доменико шел с распятием, облачившись в багровую бархатную ризу, а фра Джироламо нес Святые Дары), их два оппонента затворились во дворце Синьории и, что называется, носа не показывали. Непонятно по каким причинам, но к действу так и не приступили. К фра Доменико придрались, что его облачение заколдовано Савонаролой, и потребовали сменить его. Монах переоделся в зеленую, с чужого плеча, рясу. Потом ему запретили брать с собой распятие, а когда Доменико взял вместо него Святые Дары, скандал возник еще пущий: его обвинили в том, что он богохульно хочет их сжечь. Пришлось выступить фра Джироламо и богословски доказывать, что сгорит только материя, в то время как духовной сущности Святых Даров не может быть причинено никакого вреда. А тем временем час тянулся за часом, пока не не начался недолгий, но сильный ливень, намочивший поленницы. Встал вопрос об их замене, но решен так и не был. Потом посчитали, что можно приступать, и вопросили Савонаролу, почему это он не идет в огонь, и это при том, что францисканец по-прежнем пребывал в Синьории! Разумеется, фра Джироламо отказался. Опять пошли затяжки, вечерело, голодный народ озлобился. «Плаксы» считали, что Савонарола должен хотя бы и один войти в огонь, коль скоро учение его истинно и Бог его поддерживает и хранит. «Гуляки» и «озлобленные» попытались завязать потасовку, но их злонамеренные действия были пресечены. В итоге противные стороны разошлись по своим монастырям, каждая объявила о своей моральной победе.

Но это был проигрыш Савонаролы: все происшедшее (а точнее – непроисшедшее!) оттолкнуло от него народ, серый и экзальтированный в массе своей. Он жаждал узреть чудо от своего пророка – и что же?.. Подстроенная врагами фра Джироламо «огненная ловушка» в итоге сработала прекрасно,