Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

Ответный огонь с советских кораблей и батареи на мысе Лопатка эффективным не оказался, поскольку он не корректировался. Радиостанции передового отряда и высаженных с ним заблаговременно корректировочных постов кораблей огневой поддержки оказались подмоченными и вышли из строя. Поэтому корабельные орудия вели стрельбу по площадям, не видя с моря целей на побережье.

Из 22 радиостанций, с большим трудом доставленных на берег, могла работать только одна – радиостанция корректировочного поста сторожевого корабля «Дзержинский», которую сумел уберечь от морской воды старший краснофлотец Г.В. Мусоргин. Он рассказывал о своей находчивости:

«Я знал, что наши радиостанции боятся воды, и решил во что бы то ни стало сохранить свою рацию. Набрав в легкие воздуха, я оттолкнулся от трапа и, держа над головой свой груз, пошел под водой по каменистому грунту в направлении берега. Запаса воздуха хватило ненадолго, появились головокружение и звон в ушах. Короткие секунды казались вечностью. Мучительно хотелось оттолкнуться от грунта и всплыть, но я боялся подмочить рацию и сделал еще несколько шагов».

Крайняя ограниченность в радиосредствах не могла не сказаться на управлении боем за захват и расширение плацдарма. Командующий десантной операцией и командир десанта, находясь на кораблях, не знали, что делают уже высадившиеся на берег подразделения, с чем они столкнулись, как действует противник, куда переносить огонь корабельной артиллерии.

Отсутствие должной радиосвязи лишало десант огневой поддержки с моря: она оказалась малоэффективной, поскольку высаженные на берег корректировщики «не работали». Первый, к тому же кратковременный контакт связи берега с кораблями был установлен только через 45 минут, а непрерывная связь была налажена только через час после сигнала «Начало высадки».

Бой разгорался с каждым часом. В результате обстрела береговой черты Шумшу корабельной артиллерией было подожжено здание маяка на мысе Кокутан, которое превратилось в «гигантскую огненную свечу». Пламя, видимое издалека, послужило хорошим ориентиром для подходивших в тумане к пункту высадки судов с первым эшелоном десанта.

Японцы, «проморгав» первый бросок десанта, старались любой ценой исправить ошибку. Когда в 5.30 к берегу стали подходить очередные суда, «ожившие» прибрежные доты и дзоты, словно забыв о десантниках на берегу, перенесли на них весь свой огонь. Особенно губительным оказался огонь с мысов Кокутан и Котомари и с открытой палубы танкера «Мариуполь». Но последнюю батарею, ничем не защищенную и хорошо видимую в ходе огневого боя, первыми же залпами уничтожили корабли артиллерийской поддержки десанта. Дуэль же с батареями на мысах оказалась безрезультатной: их орудия, укрытые в надежных капонирах, с моря не просматривались, а высадившиеся корректировщики артиллерийского огня «лишились» своих раций.

В 6 часов 30 минут утра в руках передового отряда оказались две траншеи полного профиля. Японская пехота в большом числе так и не успела занять их. С этой промежуточной позиции последовали атакующие действия десанта в направлении высот 171 и 165. То есть началось продвижение вглубь острова.

Тяжелое пулевое ранение в грудь получил командир отряда первого броска майор П.И. Шутов, но медикам удалось сохранить ему жизнь. Затем он получил вторичное ранение в ногу, попав под пулеметный огонь из замаскированного дота, но Шутов не оставил поле боя.

В первой половине дня продолжалась высадка первого эшелона десанта и велась упорная борьба за расширение плацдарма. Погода утром не позволяла действовать авиации, которая «заработала» только во второй половине дня, нанеся бомбовые удары по японским военно-морским базам, их укреплениям и батареям. Попытка роты морской пехоты передового отряда захватить вражескую батарею на мысе Котомари закончилась неудачей: под сильным обстрелом ей пришлось залечь и начать перестрелку с батарейным пехотным прикрытием.

Тяжелые повреждения от огня батарей на мысах Кокутан и Котомари получило несколько десантных судов. Одним из них оказался «командирский» генерал-майора П.П. Дьякова (на нем находился штаб и батальон связи): все радиостанции, находившиеся в трюме, оказались затопленными. «Это была одна из серьезных причин того, что первый эшелон при высадке и действии на берегу значительное время был неуправляемым».

Десантное судно № 1 при повторной переброске на берег группы десантников получило почти одновременно четыре попадания вражеских снарядов в борт. Возник пожар, появилось много раненых. Экипаж без паники, хладнокровно начал борьбу за живучесть судна. Руководил тушением пожара лейтенант Пермяков. Обнаружив, что огонь подбирается к снарядам, он бросился к пожарному шлангу, но, как оказалось, он был перебит осколками. Тогда офицер прикрыл снаряды от языков пламени собой и, несмотря на полученные ожоги, сумел выкатить их с опасного места.

Несколько прямых попаданий японских снарядов на подходе к берегу получило десантное судно № 2. Погибла часть экипажа, начался сильный пожар, с которым справиться оставшаяся часть экипажа не могла. Тогда к горевшему судну подошел минный заградитель «Охотск». Его моряки помогли справиться с огнем и спасти около 100 десантников и само судно.

Десантное судно № 43 из-за больших повреждений и начавшегося сильного пожара выбросилось на берег, чтобы не уйти на морское дно. Там борьба с огнем продолжилась. От едкого дыма и раскаленного воздуха внутри судна трудно было дышать. Моряки отважно боролись с огнем, сбивая его водой, огнетушителями, асбестовыми матами, и «неимоверными» усилиями экипажа пожар был ликвидирован.

Корабельной артиллерии в условиях «сплошного тумана» все же удалось поджечь танкер «Мариуполь», и японские орудия на нем замолчали. Но батареи мысов, позиции которых были хорошо укрыты в скалах, продолжали вести огонь. Шла борьба за укрепленные высоты, с дотами, отражались танковые атаки: легкие японские танки на ровной местности оказались сильно уязвимы от огня противотанковых ружей и бросков связок гранат.

Нелетная погода в первой половине дня не позволила авиации вести боевые действия. Погода улучшилась только во второй половине дня 18 августа. Группы по 8–16 самолетов нанесли бомбовые и штурмовые удары по ВИБ Катаока и Касивабара, стремясь помешать переброске подкреплений с острова Парамушир на Шумшу. Всего было произведено 94 самолето-вылета, из них 42 бомбардировщиками и истребителями. Однако погода не позволила осуществить с воздуха непосредственную поддержку десанта на берегу.

После полудня японская авиация (семь самолетов), базировавшаяся на аэродром Катаока, попыталась нанести удары по кораблям десанта. Им удалось обстрелять из пулеметов сторожевой корабль «Киров» и сбросить, не поразив его, три бомбы. Во время налета на тральщик ТЩ–525 (командир старший лейтенант В.Д. Гусев) японцы потеряли два самолета от огня корабельной артиллерии, после чего поспешно удалились.

В 18 часов наступил перелом боя за Шумшу. Получив поддержку огнем корабельной артиллерии и береговой батареи на камчатском мысе Лопатка, десантники начали штурм укрепленных высот 171 и 165. Ожесточенный бой за господствующие