Гнев бумажного императора. Часть 2 - Дмитрий Ласточкин

но они опираются на мощь всех культиваторов Империи и множество духовных вен, а разом активировать всё это будет проблематично. Наверное. Посмотрим, как увижу эту вшивую императрицу!

Но для начала залечу к Цян Хэ, надеюсь, он ещё жив. Обрадую его тем, что его ученик, то есть я, всё же стал алхимиком Небесного ранга.

Хм, как-то странно. Когда я пролетел границу и оказался в Империи, то мне почувствовалась странная аура над ней. Не только над герцогством Цян, но над всей страной. Что тут произошло, пока меня не было⁈

Дом старого алхимика в городе Серой Скалы я нашел очень быстро, он почти и не изменился, в отличие от города. Тот, город в смысле, словно замер в страхе — был поздний вечер, но людей на улицах было очень мало, да и то те, что были, быстро пробегали и всё. Летающих лодок вообще не было, как и сияющих огнями увеселительных заведений. Зато по улицам то и дело ходили закованные в доспехи патрули.

Но Цян Хэ был жив! С тревогой в сердце я постучал в дверь учителя.

Глава 36

— Кто там? — раздался из-за двери надтреснутый удивлённый голос.

— Учитель Цян! Это Ученица Сяонин. — с радостью в голосе ответил ему.

— Что⁈

Что-то упало, послышались шаркающие шаги, и дверь открылась. Цян Хэ удивлённо выглянул из-за неё, несколько секунд просто разглядывая меня с неверием в глазах. Ну ещё бы! Меня триста лет не было видно, а тут раз — и нарисовался на пороге. Я бы тоже удивился.

Но сам алхимик изрядно сдал. От второй молодости, которая наступила после моей кулинарной алхимии, не осталось ни следа. Спина Цян Хэ согнулась, волосы поседели и поредели так, что был виден розовый, в коричневых пятнах, череп, белоснежные усы и борода стали куцыми, как ниточки. Даже глаза под кустистыми седыми бровями потускнели, словно их хозяин смотрел не на этот мир, а на загробный.

— Это правда ты! — наконец выдохнул Цян Хэ. — Заходи, скорее же заходи!

Я проскользнул внутрь, и старик быстро захлопнул дверь.

— Присаживайся, присаживайся. — алхимик стыдливо скинул с кресла носки и трусы, похлопал по нему рукой, счищая пыль и грязь, которых не было.

— Спасибо. — я без сомнений сел, трусами меня никто не напугает! Даже грязными. — Как вы, учитель Цян?

— Да как я? Как обычно. Доживаю вот последние свои деньки. Видишь, ха-ха, я снова как в первый день нашего знакомства! — он хмыкнул и с облегчением сел в кресло напротив. — Лучше расскажи, как твои дела, малышка Сяонин! Сколько тебя не было? Целых три века, точно! Мы все думали, что ты умерла или тебя убили!

— Я такого удовольствия никому не дам! — фыркнул я, достал чайник с духовной водой, вскипятил за секунду, насыпал туда заварки из запасов Лю Кана, которыми он со мной поделился. — Вот, попробуйте чай, учитель Цян. Очень вкусный.

— И правда. — покивал головой старик, отпив из чашки. Допил её быстро, я налил ему ещё. — Удивительный! У нас такой не выращивают, я бы знал.

— Да, он с одного дальнего острова в Океане. Такого не больше трёх килограммов в год собирают, мне удалось полкило достать.

— С острова в Океана? Где же это? — огонёк любопытства появился в его глазах.

— Ооо! Если пройти Поющий лес, но за ним будет Великая пустыня, где нельзя летать, сама Пустыня за этим следит. Я пробовала, честно скажу, и пустыня чуть меня не убила за это! Так что Великую Пустыню приходится пересекать на ездовых животных, гигантских кораблях пустыни. За Великой Пустыней простирается безбрежный Океан. Столица Пустыни и Океана — город из двух частей, одна на берегу, другая на острове рядов, величественный и красивый. А в океане тысячи островов, на них растут и живут разные странные растения, демоны и люди. Вот с одного такого острова прибыл этот чай.

— Хе. — старик усмехнулся, уже медленно цедя чай. — Я никогда не бывал так далеко отсюда. И ты пересекла Поющий Лес⁈ Но он же непроходим! Потому никто не знает, что за ним!

— Мне посчастливилось. — я махнул рукой, мол, пустяк. — Но, учитель Цян, что случилось тут? Город будто в страхе, а аура над всей Империей какая-то нездоровая!

— Ах, это. — Цян Хэ сразу как-то опечалился, улыбка пропала, икорка в глазах погасла. — Да, у нас кое что изменилось за эти годы.

Медленно, запинаясь и вздыхая, он мне рассказал всё.

Когда свалил отсюда, между Чжоу Синь и Чжоу Чэнем начались разногласия. Не сразу, первые лет тридцать Императрица твёрдо сидела на троне, правя Империей. А Чжоу Чэнь в это время старательно учился у старого Императора, даже смог прорваться на ранг Башни Дао.

А потом вдруг стали вспыхивать восстания, то на западе Империи, то на востоке, то на юге. Чжоу Чэнь захотел проверить свои силы, получил в своё подчинение армейские легионы — и стал подавлять восстания. А заодно давать по носу то восточным варварам из Степи, которые мутили воду, то соседним империям, что стояли за некоторыми восстаниями.

Надо сказать, делал это он весьма успешно. Кроваво, но успешно. Провинции замирились, вторгшиеся неприятели были убиты или бежали за границу империи, а Чжоу Чэнь покрыл себя славой и заслужил одобрение военных.

Это, видимо, дало ему уверенность — и он решил поднять восстание против матери. Для междоусобных разборок армию использовать нельзя было, но часть герцогов пошли за молодым Императором, предоставив свои войска и ресурсы провинций. Не только из такой уж любви к нему или его авторитета, а хотели места поближе к трону при новой власти, но всё же. Императрица Чжоу Синь тоже не было какой-то отщепенкой, поэтому часть герцогов осталась верна ей. Третья часть, самая многочисленная, выжидала, в том числе и герцог Цян.

Две армии сошлись в бою неподалёку от столицы. Горы рушились, реки меняли русла, плодородные равнины превращались в пустыни! И всё это обильно поливала человеческая кровь.

Победу одержал Чжоу Чэнь. Он был уже довольно опытным военачальником, его советники тоже, да и войска с его стороны были воодушевлены и верили в победу молодого Императора. Похоронив вражеское войско и половину своего, Чжоу Чэнь с победой вступил в столицу.

У его матери оставался последний козырь — четыре Хранителя, в том числе